Письма Скорпиона
Шрифт:
В десять дверь снова отворилась. На этот раз вошли Лодель и Барди. Как и в прошлые визиты, Лодель снова запер дверь, встал к ней спиной, только поигрывал он на этот раз не дубинкой, а пистолетом.
На Барди был темно-синий костюм и такого же цвета галстук, белоснежная, хрустящая, словно снег, рубашка; он вел себя уверенно, даже приветливо; легкий запах дорогого лосьона распространялся вокруг него.
Став в нескольких шагах от Джорджа, он жестом пригласил его сесть. Константайн опустился на постель и закурил – ему оставили все, что было в карманах, кроме
– Я жду этой встречи уже давно, – спокойно заметил Джордж. – И жалею об одном – мы не одни. Но надежда на то, что час расплаты для вас настанет, меня не покидает.
Барди улыбнулся и кивнул:
– Понимаю. Вы явно не из тех, кто отчаивается. Именно поэтому вас поместили сюда, а не в обычную палату, где сейчас находится мисс Марден, – если это ее настоящее имя.
– Да, по именам вы большой специалист. А как себя чувствует мой друг Кадим?
– Он вполне поправился. Сейчас он в Англии, будет выступать там до конца недели, а потом возьмет небольшой отпуск. И вот что удивительно: он простил вас совершенно.
– У меня создалось впечатление, что Рикардо Кадим гораздо человечнее вас. А эта наша приятная утренняя болтовня – она что, входит в курс лечения и будет проходить каждое утро?
– Нет. Больше мы не увидимся. Я просто хотел поставить последние точки. Вы, конечно, понятия не имеете, где находитесь?
– В часе езды от Аннеси, – ответил Джордж. – Скажем, в сорока милях от него, не больше, где-то в горах.
Барди кивнул, вытащил из внутреннего кармана портсигар. Выбрал сигару, откусил ее кончик, закурил и добавил к словам Константайна:
– Это лечебница Шамони, частный санаторий, с которым я официально не связан. На деле, однако, – ведь я люблю заботиться о тех, кто работает на меня, – здесь восстанавливают силы Бьянери. Так что даже если вам удастся бежать отсюда, – а вероятность этого равна нулю, – всякое расследование разобьется о стену чрезвычайно убедительной лжи. Но главное в другом. Сейчас больше всего меня интересует, на кого вы работаете. И пожалуйста, не говорите, что это миссис Пиннок.
– Я вам вообще ничего говорить не собираюсь.
– Так я и думал. Но если вы не откажетесь от этой мысли, обо всем мне через несколько дней расскажет мисс Марден.
Джордж взглянул на Барди и едва сдержался, чтобы не броситься на него. Но заступаться за Николя было бессмысленно. А Барди спросил:
– Вас не испугали мои последние слова?
– Мисс Марден может прекрасно постоять за себя.
– Сейчас – да, но не после нескольких дней лечения… Ничего неприятного, впрочем. И все же после нескольких доз подходящих лекарств она перестанет понимать, о чем говорит. Она даже рада будет рассказать нам правду. Но вы можете спасти ее от этого – да и нас избавить от довольно скучного занятия.
– Убирайтесь!
– Отлично. Когда мисс Марден заговорит и я узнаю, на кого вы работаете, я смогу перекрыть источник, питающий ваше расследование. Ну а пока я сохраню вас – на всякий случай. Иногда – впрочем такое, по-моему, случается редко – люди не выдерживают
Джордж вскочил. Барди отшатнулся от него, а рядом тут же очутился Лодель.
Джордж без сил упал на постель, пытаясь рассуждать хладнокровнее: «Возможно, Барди лжет о наркотиках, – думал он. – Берет меня на пушку, чтобы заставить говорить».
– Приведите мисс Марден, – глухо попросил он, – и если она сама попросит меня рассказать вам все, я так и сделаю.
Барди покачал головой.
– К сожалению, пока она упрямствует точно так же, как и вы. Приводить ее сюда бессмысленно. А потом мы об этом подумаем.
– И что будет с нами, когда Нэнси все расскажет? Барди развел большими руками, и его голубые глаза, только что бывшие такими приветливыми, вдруг похолодели, опустели. Он бесстрастно ответил:
– Ничего утешительного. Тогда заговорил Джордж:
– Вот что сдается мне, Барди. У вас была прекрасная организация. Долгие годы все шло как по маслу. Но где-то вы допустили ошибку. С кем-то обошлись не так. Возможно, с Элзи. То была первая трещина. С тех пор вы только тем и занимались, что заделывали все новые и новые трещины. Но теперь они появляются слишком быстро, не так ли? Трещит вся сеть, и вы это понимаете. А сейчас появилась новая проблема – мы сами и тот, на кого мы работаем, а ему известно очень многое. Мало того, вы понимаете – если у человека появляется надежда освободиться от вас, он не сдается… И в глубине души вы уже далеко не уверены, что сумеете скрыть все следы. Вы уже, наверно, просыпаетесь по ночам и жалеете, что не можете вернуться в ресторан «У Морелли» и начать все сначала. Но никому не под силу повернуть время вспять. И, видит Бог, я рад этому. А теперь убирайтесь!
Джордж видел, как гневно закусил губу Барди, как заходили его желваки, как он напрягся весь, потом резко отвернулся и направился к двери. Лодель распахнул ее перед ним и вышел следом.
Оставшись один, Джордж в бессильной злобе сел на постель: «Сволочи! – думал он. – Мне не стоило втягивать в это дело Николя. После происшедшего в кафе «Цезарь» надо было без разговоров отправить ее в Лондон. Что же будет теперь? Барди сказал: чтобы развязать язык Николя, понадобится несколько дней. Наверно, у Барди на подобный случай есть особый доктор – тот начнет накачивать Николя наркотиками, способными мало-помалу ослабить ее волю, а потом – вызывающими эйфорию. И Николя с радостью выболтает все, что знает».
Он встал, нервно заходил по комнате. Из этой обшитой тюфяками клетки надо было выбираться во что бы то ни стало. И уже через пару дней, если он еще надеется навсегда прикрыть лавочку Барди. Но как? В комнате нет ничего, способного помочь Джорджу в этом; ничего, кроме прочных, обшитых холстом стен, стопки журналов, ковровой дорожки на полу да содержимого карманов Джорджа.
Константайн вывернул их. Взглянул на часы, пачку сигарет, зажигалку, бумажник с одними банкнотами – всю мелочь Джордж отдал «на чай» официанту после ужина в отеле «Лемпир», – носовой платок и поддельный паспорт.