Письма Скорпиона
Шрифт:
И пошел мимо главного здания в сад. Джан взглянул на хозяина, презрительно надул губы и направился в другую сторону.
Бетонная дорожка привела Барди к домику Кадима. У крыльца он отломил веточку голубого плюмбаго, вившегося вперемешку с диким виноградом, вставил в петлицу, распахнул дверь и вошел в дом.
Он оказался в небольшой прихожей, куда выходили три двери. Барди уверенно направился в ту, которая была в дальнем конце. Он попал в главную лоджию с окнами на пляж и озеро. На широком диване здесь уютно расположилась девушка лет двадцати трех, просматривающая кипу журналов мод. Красоту ее
Барди осторожно приставил трость к заполненному бутылками и рюмками буфету и сказал: «Здравствуй, Тина. Рад видеть тебя вновь. Маэстро дома?»
– Конечно, месье. Он отдыхает.
– Тогда доложи ему обо мне, а потом, малышка Тина, – он легонько ухватил ее за руку, – пойди погуляй в саду, хорошо?
Тина улыбнулась, кивнула и тут же захихикала – Барди обнял ее и поцеловал.
– Месье… не надо, – кокетливо упиралась она. Барди с обворожительной улыбкой отпустил ее. Была в ее голосе некая обольстительная хрипотца – вульгарная, напоминавшая Барди о трущобах и перенаселенных квартирах. Однажды, решил он, надо будет познакомиться с Тиной поближе, но без ведома Рикардо. Тот к своим ассистенткам относится очень ревниво. Словно старая наседка к цыплятам.
Похлопав Тину ниже спины, он ласково поторопил ее:
– Ну, иди, передай ему, что я пришел. А когда-нибудь мы с тобой… может быть, поужинаем вместе. Хорошо?
– Может быть, месье. – Девушка наморщила носик, и Барди пожалел об этом – нос был самой некрасивой частью ее лица.
В ожидании Рикардо Барди подошел к буфету, приготовил себе выпить.
Кадим вошел хмурясь, в кожаных сандалиях, голубых полотняных брюках, желтой рубашке, из нагрудного кармана ее торчал краешек черного носового платка. Он был очень похож на свои фотографии, однако выглядел немного старше, предательски выдавали возраст и плечи, которые, когда он забывал их расправить, всегда норовили податься вперед, как бывает после несильного удара в грудь.
Высоким, с капризной ноткой голосом Кадим произнес:
– Барди, опять ты приставал к моей девушке. Мне известно, ты давно уже к ней подбираешься. Но я это запрещаю. Категорически.
Барди покачал головой.
– Я не трогал ее. Клянусь. – Он улыбнулся. Рикардо укоризненно надул губы.
– Но у нее помада смазана, а я терпеть не могу женщин с испорченным гримом. И у тебя ее помада на губах. Поэтому ты выглядишь сейчас просто смешно. Ну, ладно. Зачем, черт побери, тебя сюда занесло?
– Важное дело, – ответил Барди и вдруг совсем иным тоном продолжил: – Сядь и перестань болтать о своей ассистентке. А если не хочешь увидеть ее в постели с другим, пусти в свою.
– Хватит, Барди. Чего ты хочешь? – Кадим сел на диван, раздраженно поправил подушки. Антонио рассеянно закурил сигару, и Рикардо, учуяв дым, нахмурился еще сильнее: он не терпел табачного дыма.
– Ты, конечно, знаешь о моих неприятностях с одним из клиентов, – начал Барди.
– Да.
– Верно. Они приходили к Лаборду с расспросами об Элзи и о тебе.
– А на кого они работают? Если ты это выяснишь, то тут же от них избавишься.
– На кого они работают, я не знаю. Да и не все ли равно? Кстати, о молодом человеке уже позаботились. Взяли в кафе «Цезарь» на этой неделе, и, как многие до него, он закончил жизнь в Сене.
Рикардо протестующе взмахнул тонкой рукой.
– Подробностей не надо. Я всегда ненавидел эту сторону нашей работы. Бедный молодой человек.
– Но чересчур упрямый – и неглупый. Проник даже на собрание Бьянери. А это было уже серьезно.
– Раньше, но не теперь?
– Ну… – Барди подошел к окну. На озере играли яркие солнечные блики. Трое мальчишек раскачивались в челноке так, что он понемногу наполнялся водой. Наконец утонул и троица залилась счастливым смехом.
– Что же беспокоит тебя, Антонио?
– В сущности, ничего. Но ты же знаешь – я человек осторожный. Мне приходится быть таким. И нам всем тоже. Парня обезвредили, но меня озадачивает поведение его сообщницы. Она исчезла.
– А что ей еще оставалось? Бедняжка, наверно, испугана до полусмерти.
– Ты недооцениваешь этих людей, Рикардо, – усмехнулся Барди. – Она отнюдь не бедняжка. Она сметлива и отважна. Спасая молодого человека на пляже Пампелон, она не моргнув глазом выстрелила в Джана. Кстати, Джану последнее время не сидится на месте, и, по-моему, с ним надо что-то делать, а то начнется ссора из-за Марии.
– Как это скучно? Так что насчет той девушки?
– Больше ничего. По идее, она должна была оставаться в отеле и ждать возвращения молодого человека. Но она уехала из отеля рано утром через несколько часов после того, как мы обезвредили ее спутника. И, насколько выяснил Лаборд, она о его пропаже в полицию не заявила. Что тебе все это подсказывает?
– Очень многое. Если он был частным детективом, а она – его напарницей, тогда она могла обратиться в свое агентство за указаниями. Без разрешения своего клиента она в полицию идти не имела права. Или… – Он смолк, взглянув на Барди.
– Или? – Барди выпустил толстое кольцо сигарного дыма, оно тут же начало грузно оседать, но его развеял сквознячок из окна.
– Или, мой дорогой Барди, в кафе «Цезарь» что-то не сработало. Молодому человеку удалось выплыть. И он по-прежнему опасен для нас.
– Возможно. А из виду нельзя упускать ничего. Посему держи ухо востро. Описание наших преследователей у тебя есть. Зовут их Нэнси Марден и Джордж Конвей. Они англичане. Насколько нам известно, лицензии частного сыщика у Конвея нет. Имя его, по-моему, вымышленное, так же, как и Нэнси Марден.
Рикардо тихо рассмеялся.
– Ты помешался на именах, Барди. У тебя самого их немало. Ладно, буду осторожен.
– Обязательно. Ведь к Элзи их можешь привести только ты.
– Ах да, к Элзи… – Рикардо вытащил платок и слегка промокнул им губы. – Улизнуть от тебя удалось ей одной. И не надо смотреть на меня волком, дорогой Барди, такое могу сказать тебе только я. Мы оба любили ее, но по-разному. Да ты любишь ее и сейчас, только не признаешься в этом себе самому.