Письма С
Шрифт:
— Угу... не жалеете, что не использовали?
— Честно говоря, не знаю, помог бы мне он. И я не уверен, что смог бы кого-то ранить.
Не знаю, как ей это удаётся. Я не стал себя больше уважать, но стеснение за открытие перед ней моментально улетучилось. Но что это, как? Она же ничего даже не сказала, но есть что-то в её глазах...
Одобрительно кивнула:
— Это хорошо.
— Правда?
— Разумеется. Несмотря на побочные зрительные эффекты от долгой синхронизации, ваша эмоциональная сфера по-прежнему остаётся без видимых изменений, и учитывая специфику игр в вашем наборе... —
— Всю неделю был в разных играх, не менее двух часов, но... вчера что-то случилось с очками, после синхронизации я проснулся уже утром, с болью во всём теле. Но после красочных галлюцинаций боль как рукой сняло.
— Что именно вы видели?
— Фрагмент из GF.
— В этой игре вы проводите больше всего времени...
— Да.
Выжидающий взгляд.
— Вы же сказали, что последний случай визуальных галлюцинаций был у вас три дня назад.
— Да?.. — растерянно заулыбался, — наврал, стало быть.
— Попытайтесь вспомнить точнее.
Задумался. Я точно помню, как три дня назад, в утро четверга, в свой двадцать пятый день рождения, увидел в ванной отражение в зеркале, и это был мой перс из GF. В отличие от тех случаев, когда я сразу различаю глюк, этот раз меня немного напугал. После этого я к шлему не притрагивался, и тем не менее, сейчас у меня сорвалось признание в том, чего не было.
— Три дня назад — это точно. А вчера... возможно, это был сон.
— Подобные сны более нормальны, нежели галлюцинации. Чтож... — посмотрела на голографический экран, — наши техники разберутся с проблемой, если она есть, и вы вновь сможете насладиться играми. Что ещё в свободное время вы делаете в сети?
— Всё так же смотрю сериалы, но со своей знакомой почти не переписываюсь. Знаете, я пишу ей, когда мне совсем уж одиноко... но чем дольше я играю, тем меньше мне нужно это общение. Но я и в игре не особо в чате болтаю, вот что для меня странно.
На мониторе замелькали строки, Анна пробежалась взглядом и лёгким движением руки смахнула рамку обратно в столик.
— Вы не пробовали пригласить её на свидание?
О-о-о, дамочка, вы ступили на святую землю. То бишь, тут я как рыбка в океане. И вы не можете это не знать.
— Нет.
— По статистике люди, нацеленные на успех, чаще добиваются желаемого, нежели нацеленные на избегание неудачи. Что вас останавливает?
Сама знаешь.
— Я ведь говорил, что не знаю, в каком городе она живёт, сколько ей лет, как её зовут. И нет, узнавать не собираюсь. Мне и так хорошо.
— А вы не думали, что это также часть избегания? Специально не интересуетесь её реальной жизнью, чтобы не было желания познакомиться лучше?
— Именно так и думаю.
Мы ещё немного потрепались ни о чём, она была не против. Наши разговоры давно вышли за рамки делового опроса. Я словно получил бесплатного терапевта. Вот только не очень-то поддаюсь я терапии. Стоит гордиться или волноваться? А, пофиг.
У стойки предложили привезти мне шлем позднее, курьером. Ну и ладно, не придётся тащиться через весь город с коробкой в обнимку.
***
Олег. Экскурсия
Владение
Прохладный ветер заставлял новичка кутаться в лёгкую ветровку и бросать недовольные взгляды на медленно розовеющий восток. Олег упорно игнорировал вопросы о том, куда они идут. Монаха Андрей даже не спрашивал, это вызывало лёгкую зависть — Алексея, выходит, боятся сильней. В принципе оно понятно. Никто никогда не спрашивает Монаха. Лицо у него вовсе не кирпичом, скорее наоборот — острое. Или бывают острые кирпичи?
Пустые улицы областного городка умиротворяли. Никакой суеты, чадящих машин. Ещё бы скорей воздух прогрелся, да пару дымков затянуть — для пущих красок окружения. Олегу нравилась обкатка новичков. В основном потому, что проводил её не он, а Монах или Катя, а сам спокойно наблюдал за реакцией молодняка.
Андрея молодняком можно назвать лишь с огромным таким натягом. Сорокалетний дядя суетливо бегал глазами по лицу своих новых знакомых, постоянно оглядывался, разминал пальцы. И послушно выполнял всё, что ему говорили. Олег не очень удивился бы, если в конце дядя не выдержит и спросит, когда его примут в секту. Конечно же он думает, что это секта, все так думают.
Обошли ряд голых каркасов под торговые палатки и пошли вдоль высокого церковного забора. Монах остановился у закрытого ларька, осмотрелся и зашёл за будку. Без лишних слов полез через кованый забор, спрыгнул на той стороне и пригнувшись добежал до туевых зарослей. Олег недовольно посмотрел ему в спину и сцепил руки на колене, помогая Андрею забраться на ограду.
— Надеюсь, вы позвали меня не для того, чтоб грабить церковь, — возбуждённо прошептал Андрей, уже оказавшись в укрытии, и нервно хохотнул, пытаясь придать шутке юмора.
Монах проворчал что-то едко-неразборчивое и молодняк-дядя стушевался. Перебежками добрались до складской пристройки, затем обошли церквушку, остановились под готическими окнами апсиды. Теперь уже Алексей сцепил руки, прислонился спиной к стене и прошептал:
— Давай, только тихо.
Придерживаясь за стену и плечи парней, Андрей дотянулся до решётки на окне и подтянулся. Десяток секунд повисел, глянул вниз — Монах уже подставил ладони для опоры — и слез. На его лице гуляла яркая краска, а губы растянулись в непонятной улыбке.
Вернулись тем же путём, прошли немного вдоль дороги и свернули во дворы. Солнце уже показалось из-за крыш домов, стали попадаться прохожие с пакетами продуктов — запасаются соками и энергетиками, пока не раскалились улицы. За спиной переливчато запели колокола. В воздухе начал растекаться запах нагревающегося асфальта и бетона. Трава, поддавшись обману искусственного лета, робко пробивалась сквозь покров прелых листьев и разнокалиберного мусора.
На площадке за сетчатым забором лениво и молча кидали друг другу пробитый мяч двое ребят. Завидев прохожих, переглянулись и бросились наперегонки к забору.