Письма С
Шрифт:
Удивляясь своему прошлому всплеску симпатии к этой красивой пустышке, которая от скуки и по велению капризов тратит кучу денег на поиск незнакомых людей, вместо того, чтобы просто написать этим самым людям, Кайрат взял свежие листки. С первого сверлил тяжёлым взглядом из-под нависших бровей мужчина лет тридцати со шрамом на переносице и длинными волосами до плеч. Второй портрет оказался в красках: конопатая девушка с рыжими волнистыми волосами и немного широко посаженными глазами.
— Живые...
Глава 5
Гуль.
Ужасная глупость — потратить целый день на то, чтобы спрятаться, а потом самому пойти к врагу в руки.
Уставился в почти беззвёздное алое ночное небо, на слабое мерцание Марса, и пару раз стукнул затылком стену. За воротник посыпалась штукатурка. А должна была осыпаться давным давно. Словно момента ждала, крепилась.
Выполз из убежища. Встав и отряхнувшись, сверился с картой и потрусил на другую сторону широкой улицы. Крался, прижимаясь к стенам домов. Чувства слегка обострились, слух стал улавливать каждый звук: лёгкий шум ветра в развалинах, скрип досок, собственная поступь, далёкий вой собаки. Зрение быстро привыкло к алым тонам ночного полумрака. Порой казалось, что даже дыхание — лишнее. Лёгкие, несмотря на всеобщее напряжение, работали через раз, и этого было достаточно. А гуль продолжал себя убеждать, что поступает здраво.
— Да почему нет-то?
Все сволочи с меткой ошейника сейчас на облаве, защита должна быть минимальной. Зайти с южной стороны, проскользнуть внутрь.
Призрак присутствия где-то рядом настоящего врага обжигал затылок. Разумнее всего было бежать как можно дальше и как можно быстрее, забыв про еду, воду, отдых, очнуться на краю земли и... всё равно не почувствовать себя в безопасности?
Но гуль продолжал идти в лагерь треклятых работорговцев.
Уже различимо очертание забора. Никакого движения, вроде. Пристукнул каблуком о землю, поёрзал ногой в сапоге, проверяя, как сидит нож.
— Нож! Создатель всемилостивый....
Стала видна небольшая дозорная вышка, едва ли выше самого забора, выдавала её лишь пологая крыша и зазор амбразуры. Забор высотой аршина четыре, собран из помятых листов жести, автомобильных дверей, сетки, арматуры и другого железного хлама. Вершина, благодаря чьему-то фортификационному гению, украшена лентой колючей проволоки невиданной толщины. Более толстое железо намертво приварено меж собой и к рельсам, которые служат столбами; жесть чуть ли не швейной строкой стяжена проволокой. Бесшумно проделать лаз в обоих слоях ограждения, мягко говоря, сложновато. А вот найти место поудобней и перелезть — можно попытаться. В лагере будто вымерли все, по крайней мере отсюда не слышно ни звука. Выбрав наиболее удобное место — напротив барака, подальше от вышки и от окон, возле столба, в месте крепления колючки — принялся карабкаться.
Ухватился обеими руками за верхушку рельсы и неловко перевалился через ржавую колючку, зацепившись рукавом. Чудом удалось отцепиться, ничего не порвав и не нашумев, чудом нащупал ногами какой-то уступ, чудом ничего не скрипнуло. Внутренняя сторона стены оказалась не такой ровной. Разжал до боли сжатые от напряжения челюсти, вытянул ступни и спрыгнул. Сразу же выхватил нож и прислушался. Сквозь стену доносилась музыка, приятный мужской голос воспевал славный город-герой у моря, а второй, явно не с пластинки, местами подпевал, местами громко мычал.
С одной стороны здания сарай, судя по резкому запаху — псарня. Тихо там, на облаву, небось, забрали всех. Подкрался к другой стороне барака, где была свалена куча металлолома. Ещё чуть дальше белая мазанка с красным крестом во всю стену. Осторожно выглянул. Так и есть — типичный лагерь рабовладельцев: в центре загон, его кольцом охватывают бараки, палатки местных начальников, кухня и другие строения. Невольничий загон чем-то напомнил овчарню: пятачок земли огорожен колючкой и примыкает к небольшому сарайчику, где расположен единственный вход и сидит охрана. Кое-где на углах чадили чёрной копотью ржавые бочки и давали какое-никакое освещение, но основной иллюминацией лагерь был обязан двум прожекторам, освещавшим загон. Невольники в основном сидели или лежали неподвижно, но кое-где было заметно и движение, это радовало. Несколько групп по три-четыре человека вяло переговаривались, бросали недовольные взгляды на слепящие прожекторы.
Отследил толстый кабель питания и короткими перебежками двинулся к предполагаемому месту расположения генератора. Успешно миновал пару пустых палаток. За третьей предстал верх беззаботности: генератор стоял прямо на улице, накрытый листом шифера. Тихо гудел и едва светился парой трещин в кармане для аккумуляторов. Откинув крышку, гуль ножом сковырнул из гнезда малую батарею. Слой за слоем снял защитный кожух. Прореха светилась всё ярче, батарея всё сильней обжигала ладонь.
Размахнулся и, отсчитывая секунды, закинул источник питания за забор. Резко развернулся к генератору, выдернул вторую батарею.
Генератор перестал гудеть, и прожекторы постепенно стали гаснуть, уступая густой ночи её законные владения.
Ещё один удар сердца, и гуль рванул с места. За его спиной громыхнул взрыв. Пленники синхронно подняли головы и посмотрели на остывающие красные нити ламп.
Накопленные до этого момента силы разом высвободились. Реальность замедлилась, гуль же, забыв про осторожность, нёсся вперёд, держа курс на дверь сторожки и слегка отведя в замахе нож.
***
Ноль. Выписка
— Мы вас выписываем сегодня. Если не можете добраться самостоятельно, скорая помощь отвезёт по стоимости обычного вызова.
Врач после дежурной улыбки обратилась к планшету, активно водя пальцем по экрану. Я ждал, что она добавит ещё что-то, но зря. Оттолкнувшись стройными ножками в сетчатых чулках и глянцевых туфлях на высоком каблуке, она отъехала на стуле на метр от моей кровати и продолжила рыться в планшете.
— Сколько я здесь?
Она подняла на меня удивлённо-настороженный взгляд.
— Столько, сколько положено по закону, и даже больше. В течение получаса тебе лучше собраться. Сейчас принесут вещи.
Отвернулся к окну. То ли жидкий туман, то ли моросящий дождь окутал всё. Сколько же там положено лежать в больнице бесплатно? Я думал, что такого вообще нет, за всё же надо платить.
Если на улице облачно, значит, бабье лето уже закончилось. Неделю я точно провалялся. В какой-то степени я даже рад. Не пришлось терпеть последствия от побоев в полной мере. Всё тело сильно ноет, поясница, зубы и рука особенно. Но в целом терпимо.