Письма президентам
Шрифт:
Он легко мог избегнуть гибели. И не раз избегал, когда Его хотели казнить побиванием камнями. Избегал, ибо такая казнь – общее народное дело. Все кидают камни, пока преступник не умрет. Нет, надо погибнуть, как те, от руки властей. И даже так, что по приговору – своей власти, а руками – чужой, пришлой. Лучше не придумаешь.
Надо сделать так, чтобы тебя казнили. Казалось бы, это просто: соверши преступление и… Но надо сделать так, чтобы люди считали тебя невинно казненным. Власть считала виновным, а люди – невинным. Надо стать врагом высших властей – и Рима, и Синедриона, и правящей элиты. И надо, чтобы тебя
Не весь народ орал «Распни!». Орали только те, кто сбежался на площадь; да и там не все орали, многие сочувствовали. Пасха – это здесь и сейчас. Оглянитесь: и сейчас полно подонков, которые ликуют, когда убивают кого-нибудь. Но разве это весь народ? Это вообще не народ.
Фарисеи домогались: почему Он с блудницами и мытарями? Потому что они – грешные и знают свою вину. Хотя никого не убили, из-за них никто не умер. Я – хуже всех, виновней всех. Чувство вины – могучее, иногда физически сгибает пополам, исторгает стоны. Как вспомнишь, чего натворил… Даже самые благополучные, даже императоры, даже жестокие Иваны Грозные, когда навалится чувство вины, бьют себя в грудь, восклицая: mea culpa!
У Него не было чувства юмора, это так понятно. И Он не любил, избегал слушать похвальбу Иосифа – это каждый раз было напоминанием, что за Него погибли тысячи невинных.
Он говорил: «Пустите детей приходить ко Мне, ибо их есть Царствие небесное. А кто обидит одного из малых сих, тому лучше бы мельничный жернов на шею и утопить». Что Он чувствует, когда говорит это?
Кто обидит одного – того утопить. А что делать тому, кто – пусть невольно – стал причиной смерти тысяч детей?
«Пустите детей приходить ко Мне». Но – не имел детей. Может быть, не хотел позволить Себе радости отцовства, будучи причиною такого бескрайнего горя. А может, зная, что предстоит Голгофа, не хотел стать причиной горя своих детей.
Нельзя заводить семью: чтобы их не взяли в заложники; чтобы не стать причиной горя и сиротства; и чтобы не было наследника. Тогда отцовское достанется не одному, а всем. Всё – всем, и ничего материального.
Он должен погибнуть. Отныне это путь.
Искупление вины. Значит, нельзя погибнуть на войне или в стычке – нельзя стать героем. Нельзя просто умереть, просто покончить с собой – броситься вниз головой (предложение дьявола).
Поняв – становишься обречен. Отсюда Его уверенность в гибели. Отсюда Его нежелание избежать.
Дети мучились – и Ты должен. Их казнили – и Ты должен быть казнен. Всех их – за Тебя. И Ты…
Они – невинно. Ты – добровольно.
Надоела?
22 апреля 2009
Г-н президент, вчера Бахмину с грудным ребенком отпустили на свободу. А почему?
Законное право на условно-досрочное освобождение (УДО) она получила больше года назад. Но в мае прошлого года суд в Мордовии (где она сидела) отказал ей, несмотря на похвальную характеристику, беременность и пр. смягчающие обстоятельства. Мало кто верил, что это случайная жестокость. Большинству казалось, что маленькие судьи в Мордовии выполняют волю больших людей в Кремле. Потом ей отказали в сентябре, потом арестантка родила, потом ей опять отказали. Точнее – отказали двоим, потому что она уже
И вот она на свободе. А что изменилось? Ведь ее держали и беременную, и с ребенком. Значит, дело не в ней. Возможно, вам просто надоело слышать о ней всякий раз, как вы встречаетесь с порядочными людьми.
Мы честно старались вам помочь. Еще 29 сентября 2008-го в письме под названием «Царская милость» говорилось, что для вас гораздо выгоднее ее отпустить. Помните?
Наша публикация не помогла. Всё так и случилось. Вдобавок после этого письма в интернете начался сбор подписей за ее освобождение. Откликнулись десятки тысяч, в том числе очень знаменитые и уважаемые люди. И это не помогло.
Вам как юристу и борцу с правовым нигилизмом будет, безусловно, интересно прочесть, почему судья не отпускал беременную зэчку.
В постановлении об отказе он написал: «Под исправлением осужденных следует понимать формирование у них уважительного отношения к человеку, обществу, труду, нормам, правилам и традициям человеческого общежития, а также стимулирование правопослушного поведения, которые у осужденной Бахминой не сформировались. С учетом всех обстоятельств суд находит, что Бахмина нуждается в дальнейшем отбывании наказания в виде лишения свободы в целях исправления осужденной».
То есть суд заботился о душе грешницы (в точности, как святая инквизиция).
Последний раз ей отказали в УДО под предлогом, что она уже не в Мордовии, а где-то под Москвой. И Преображенский суд Москвы три месяца ждал, пока придут документы из Мордовии.
Без документов отпускать нельзя, это понятно. Но скажите, г-н президент, если бы ваш родственник или какой-нибудь одноклассник-однокурсник получил бы право на УДО, неужели эта история тянулась бы год?
Если по закону – ее освободили бы год назад. Если под влиянием общественного мнения – ее освободили бы полгода назад. Но ничего не помогало. И документы, конечно, неслучайно три месяца ползли эти пятьсот километров.
Хорошо, что мать с грудным ребенком на свободе. Плохо, что эта «судебная процедура» так похожа на произвол. Произвол – это воля, свободная от законов, от правил, от морали, от уважения к людям. Вы на своем культурном языке называете это «правовым нигилизмом» и хотите вылечить от него великую страну. Не спрашиваю, каким лекарством. Но принимают ли его высшие руководители – хотелось бы знать. Потому что если высшая власть не лечится от произвола, то ни судьи в провинции не выздоровеют, ни гаишники в Москве.
Звучали голоса: мол, почему просят только за Бахмину, хотя сидят и другие беременные. Но те – за убийства и насилие. И только она – за «экономическое преступление», не связанное с опасностью для чьей-либо жизни.
Впрочем, и насилие не препятствует свободе. Месяц назад свободу по УДО получил педофил Пастухов. Пермский депутат от «Единой России» – предприниматель, получивший 6 лет за изнасилование 15-летнего подростка, не отсидел и половины, да и сидел условно.
Как пишет «Пермский обозреватель», Пастухов в СИЗО чувствовал себя прекрасно. Недолгий срок после ареста он находился в отдельной камере, и ему не ограничивали количество свиданий и передач. Позже бывший депутат и вовсе вышел на свободу и приезжал в изолятор отмечаться раз в неделю на своей автомашине Land Rover.