Письма Президента
Шрифт:
Эйно не успел отъехать от дома Тангановой, как ему перезвонил помощник.
– Товарищ майор, тут снова от того самого участкового, ну который о двух постояльцах у Фанга информировал, сообщение пришло…
– Что там у него?
– Говорит, что парни «Марабута» только что отправились за этой парочкой, собираются везти их к «Хвату»…
– Группу за ними! – распорядился Реглин. – Пусть держатся сзади, себя не обнаруживают. Доведёте до особняка «Хвата» – и там возьмёте… Если начнут сопротивляться – не церемоньтесь, поняли
– Так точно!
– Действуйте!
Но майору снова не повезло: «сладкая парочка» и в этот раз ускользнула от него.
Мельком глянув на то, как сотрудники группы захвата – все в чёрных масках и такого же цвета костюмах, с белыми буквами «МВД» на спинах, сноровисто забрасывали в свою «газель» трупы бандитов, Реглин повернулся к лежавшему в траве, лицом вниз, «Марабуту». Руки у «бригадира» были скованы за спиной наручниками, двое «собровцев» удерживали его на земле, придавив коленями.
Присев перед «Марабутом» на корточки, Эйно с интересом заглянул ему в лицо: «бригадир» яростно сверкал глазами, зло щерился окровавленным ртом, но – человек многоопытный, помалкивал.
– Я задам вам пару вопросов, – тихо произнёс Реглин, по-птичьи склонив голову на правое плечо и внимательно разглядывая «бригадира» – с лёгкой брезгливостью, словно ядовитое насекомое. – И в зависимости от того, насколько полно вы на них ответите, будет зависеть продолжительность вашей жизни. Итак?
– А почему я тебе должен верить? – прохрипел «Марабут».
Эйно перевёл взгляд на «собровцев», и те понятливо взмахнули пистолетами. Один удар пришёлся по затылку задержанного, второй – в левый бок, по рёбрам. «Марабут» взвыл от боли.
– Итак? – терпеливо повторил майор. И попросил: – На «вы», пожалуйста, юноша, мы с вами на брудершафт – не пили.
– Что вам надо?
– Куда подевались Терентьева и её приятель?
«Бригадир» помотал головой:
– Не знаю, честное слово! Когда началась стрельба, они ломанули куда-то к лесу…
– Он правду говорит, командир, – подтвердил один из «собровцев». – Мы видели, как они «рысачили» к лесу, но, к сожалению, организовать преследование не сумели, эти придурки палили так, что пришлось сначала их успокаивать…
– Второй вопрос: где письма?
– А хрен их знает, – пожал плечами «Марабут». – Это у них «Хват» собирался узнать…
Эйно встал. Молча ткнул пальцем в голову «бригадира» и ушёл к своей машине. Грохнул выстрел. Через пару минут возле особняка «Хвата» никого уже не было.
Пятница, 16 июля 2000 года, Париж-Москва. «А в это время Бонапарт переходил границу…»
Гюстав Делакруа (теперь, правда, он значился в паспорте, как Георг де Бриссак, директор департамента краткосрочных займов французского банка «Каннский Кредит») вылетел в Москву первым же рейсом. С собой взял только адьютанта – седовласый полковник Гартье, бывший СОРАТНИК, не утратил ФОРМЫ и мог пригодиться, если бы речь зашла о СИЛОВЫХ ВОПРОСАХ.
Но в душе генерал рассчитывал, что уладить
– Не беспокойся, старина, всё это – люди надёжные. У меня с ними там давний бизнес.
Делакруа едва удержался, чтобы не скорчить рожу. Какой у «Капитана» бизнес с русскими он вполне представлял – по данным Министерства внутренних дел Франции, Жюль Моретти – по кличке «Капитан» (а именно в таком звании его в своё время уволили из армии) возглавлял одну из наиболее одиозных преступных группировок страны, завязанную на торговле наркотиками.
Давно бы парень свёл знакомство с неподкупной парижской Фемидой, если бы не его услуги, оказываемые военному ведомству. Особенно – в Северной Африке.
Очевидно, уловив сомнение, промелькнувшее в глазах генерала, «Капитан» поспешил его успокоить: – Это вполне респектабельные люди, дружище! У московских властей к ним нет никаких претензий.
Пришлось ему поверить.
Хотя – как будто у французских властей были какие-то претензии к самому Моретти – на взгляд обывателя, рядовому предпринимателю, чья фирма детских игрушек исправно платила налоги и не была замешана ни в чём предосудительном! Даже вездесущая пресса ни разу не проезжалась по его адресу – несмотря на широкую известность в определённых кругах, «Капитан» умел не афишировать свою персону.
Впрочем, как любят говорить русские: «На Бога надейся, а сам не плошай!» Помимо КОНТАКТОВ «Капитана», у генерала имелись и СВОИ ЛЮДИ в Москве. Причём, не только по линии основной работы. С ними он созвонился уже из аэропорта Ле Бурже.
– Мы вас встретим, – пообещал ЛИЧНЫЙ ДРУГ генерала. – Так что не беспокойтесь. Лишь бы только ваша поездка оказалась продуктивной!
– Могут быть неприятности, – намекнул Делакруа. На что москвич только рассмеялся беззаботно: – Ах, мой друг, пусть вас не беспокоят эти мелочи! Здесь мы – ХОЗЯЕВА!
Уровень ДРУГА позволял не сомневаться в сказанном. И поэтому Делакруа успокоился. Хотя и не настолько, чтобы забыть об осторожности.
В Москве генерала встречали представители Центробанка. Три машины – два «шестисотых» и одна «камри», набитые охраной, домчали французского банкира до «Гранд Мариотта» на Тверской довольно быстро – за какой-то час.
– Извините – пробки! – смущённо пояснил представитель. Ему действительно было неудобно – и поэтому мсье де Бриссак поспешил его успокоить: – Ну, что вы, у нас в Париже и не столько стоять приходится!
В отеле «французского банкира» уже ожидал ДРУГ. Они прошли в ресторан.
– Здесь можно говорить свободно? – осведомился генерал по-английски (к сожалению, иным языком его ДРУГ не владел, а сам Делакруа русский знал плоховато – для туриста это сошло бы, а вот для более серьёзных разговоров – вряд ли).
– Здесь можно говорить абсолютно свободно! – рассмеялся ДРУГ. – Кому надо вас слушать? Давно не виделись, генерал, что вас привело в наши палестины?
– Простите? – не понял Делакруа.