Пища богов
Шрифт:
Ли и Шлейн писали.
Потребление ЛСД среди молодежи в США достигло пика в конце 60-х, вскоре после того, как ЦРУ организовало серию тайных операций, предназначенных для раскола, дискредитации и нейтрализации новых левых. Было ли это историческим совладением, или же агентство действительно предприняло какие-то шаги, чтобы обеспечить незаконную торговлю кислотой? Неудивительно, что представители ЦРУ запустили такую идею. “Мы не делаем мишени из американских граждан, – заявил Американскому обществу издателей газет бывший директор ЦРУ Ричард Хелмс в 1971 году. – Народ в чем-то должен принять на веру, что мы, руководители ЦРУ, люди честные, преданные делу служения народу”.
Заверения Холмса едва ли утешительны в свете его собственной роли
Как оказалось, почти все средства, появившиеся на черном рынке в 60-е годы, – марихуана, кокаин, героин, Пи-Си-Пи (РСР), амилнитрат, грибы, ДМТ, барбитураты, веселящий газ, “скорость” {Метамфетамин. – Прим. ред.} и многие другие – были прежде тщательно исследованы, проверены, а в некоторых случаях и усовершенствованы ЦРУ и военными учеными. Но ни одному методу, изучаемому агентством в четвертьвековом мультимиллионнодолларовом поиске средств для одоления человеческого ума, не уделялось столько внимания, и ни один не вызывал такого энтузиазма, как ЛСД-25. Какое-то время персонал ЦРУ был совершенно ослеплен этим галлюциногеном. Те, кто впервые испытывал ЛСД в начале 50-х, были убеждены, что она революционизирует дело маски и кинжала… В период пребывания Холмса в должности директора ЦРУ, агентство проводило массовую нелегальную отечественную кампанию против антивоенного движения и других диссидентских элементов в США. /Lee and Shiain, op. cit., p. xxi/
В результате успешной кампании Хелмса новые левые были в смятении, когда тот ушел из ЦРУ в 1973 году. Большинство официальных отчетов, имеющих отношение к проектам ЦРУ, связанным с наркотиками и контролированием ума, были вскоре уничтожены по приказу Хелмса незадолго до его ухода. Файлы были уничтожены, по словам д-ра Сиднея Готлиба, шефа персонала технической службы ЦРУ, из-за “нарастающей бумажной проблемы”. В этом процессе были утрачены многочисленные документы, касающиеся оперативного использования галлюциногенных веществ, в том числе и все существующие экземпляры, систематизированного руководства ЦРУ под названием: “ЛСД, некоторые непсиходелические применения”. / Там же. р. 286/
Времена были чрезвычайные, и обстановка еще больше усугублялась фантазиями тех, кто пытался ее контролировать. Шестидесятые годы можно рассматривать как время, когда два фармакологических настроя ума столкнулись в атмосфере, близкой к войне. С одной стороны, международные героиновые синдикаты старались наркотизировать черные гетто Америки, вовлекая одновременно обманом средний класс в компанию поддержки военного авантюризма. С другой – самоорганизованные криминальные синдикаты производили и распространяли десятки миллионов доз ЛСД, проводя вместе с этим хорошо различимую подпольную кампанию за разжигание скрытой психоделической анархии.
Результатом этого столкновения можно считать в некотором роде сведение этих усилий на нет. Война в Юго-Восточной Азии была катастрофическим поражением для американского истэблишмента, но, как это ни парадоксально, едва ли хотя бы какие-то остатки психоделического утопизма пережили это столкновение. Все психоделические средства, даже такие неведомые, как ибогаин и буфотенин, были объявлены незаконными. На Западе началось неутомимое возрождение структурированных ценностей; в 70-80-е годы потребность в отказе от влияния 60-х почти приобрела привкус какой-то массовой одержимости. В ходе 70-х годов уяснялась новая программа управления: поскольку героин поутратил свое обаяние, теперь ею стали телевидение для бедных и кокаин для богатых.
К концу 60-х психоделические исследования были полностью вычеркнуты из жизни – не только в США, но и во всем мире. И это произошло невзирая на то огромное волнение, которое вызывали эти открытия среди психологов и специалистов, изучающих человеческое поведение, волнение, аналогичное чувствам, охватившим сообщество физиков
Наступила новая пора репрессий, несмотря на тот факт, что многие исследователи применяли ЛСД для лечения состояний, прежде считавшихся неизлечимыми. Канадские психиатры Абрам Хоффер и Хамфри Осмонд табулировали результаты одиннадцати разных попыток изучения алкоголизма и пришли к выводу, что 45% пациентов, в лечении которых использовали ЛСД, показали улучшение. / A. Hotter and H. Osmond. New Hope for Alcoholics (New York: University Books. 1968)/ Многообещающие результаты были достигнуты при попытке лечения шизофреников, детского аутизма и пациентов с тяжелой депрессией. Многие из этих находок были подвергнуты критике после того, как ЛСД стала незаконной, но новые эксперименты более не планировались, и работу невозможно было повторить ввиду ее нелегальности. Многообещающее использование ЛСД в психиатрии для лечения болей, пристрастия, алкоголизма и депрессии при смертельных болезнях, было отложено на неопределенное время. / Lester Grinspoon and James B. Bakalar. Psychedelic Drugs Reconsidered (New York: Basic Books, 1979). p. 216/ Способствовать улучшению нашего понимания галлюциногенных растений выпало на долю скромной науки – ботаники.
В центре этой мирной революции в ботанике стоял один-единственный человек – Ричард Эванс Шульц, тот самый Шульц, мексиканские исследования которого были прерваны Второй мировой войной. Шульц более пятнадцати лет провел в бассейне Амазонки; он регулярно представлял отчеты Управлению стратегических служб об урожае натурального каучука, пока изобретение синтетического каучука не сделало эту работу ненужной; он также изучал и собирал орхидеи влажных тропических лесов и плоскогорий. Пока Шульц путешествовал, выяснилось, что его интерес к экспериментам Клювера с мескалином и увлечение психоактивными растениями Мексики не угасли в Южной Америке.
Спустя годы он напишет о своей работе среди шаманов долины Сибундой в Южной Колумбии: “Шаманизм этой долины вполне может олицетворять наиболее высоко развитое психоделическое сознание на Земле”. То, что было верно для Сибундой, в общем было почти столь же верно и для Верхней Амазонки, и на протяжении нескольких последующих десятилетий именно Шульц со своим аспирантом практикует и распространяет евангелие современной этноботаники.
Шульц сосредоточил свое внимание на психоактивных растениях с самого начала своей работы. Он верно понимал, что народы-аборигены, которые старательно собирали весь арсенал целебных и медицинских растений, наверное, лучше всего понимают их воздействие на психику. После работы над пейотом и грибами Шульц обратил свое внимание на несколько видов вызывающего видения вьюнка, потребляемого в Оахаке. В 1954 году он опубликовал свою работу об амазонских снадобьях, потребляемых через нос (нюхательных смесях), и таким образом возвестил миру о существовании традиционного шаманского использования ДМТ растительного происхождения.
На протяжении последующих тридцати пяти лет гарвардская группа дотошно исследовала и опубликовала все случаи использования психоактивных растений, которые оказывались в сфере ее внимания. Эта часть все более разрастающейся ныне работы – интегрированный свод таксономической, этнографической, фармакологической и медицинской информации – составляет основу той базы данных, которой пользуются на всей планете.
Рождение этнопсихофармакологии происходило в Гарварде под бдительным оком Шульца во многом в те беспокойные годы, когда в Гарварде же находился и Тимоти Лири, создавая ей своими усилиями по внесению психоделического опыта в социальную повестку дня в значительной мере иную репутацию.