Пираты Короля-Солнца

Алексеева Марина Никандровна

— Серж де Фуа… — начал Бофор.

— Не может быть! — вскричал капитан, — Не верю!

— Разве я сказал, что Серж — доносчик? Серж предупредил меня. От имени Конде. А Серж был при Конде со времен Рокруа. Тогда еще паж, лет двенадцати — тринадцати, помоложе Ролана-барабанщика.

— Так давно?

— Да, капитан, так давно. Девятнадцать лет назад. И потом, во время восстания в Гиени Серж был в армии повстанцев. С принцессой Кларой Клеманс Конде и принцем де Марсильяком. Когда принц находился в Испании, Серж сопровождал его в

эмиграцию. Так что Конде Сержу доверяет.

— Конде, ваш конкурент, соперник, послал вам предупреждение через Сержа де Фуа?

— Разве вы не поступили бы так же на его месте?

— Вы правы, герцог.

— Но не только Конде предупредил графа де Фуа. Некая высокопоставленная особа. Кузина короля, принцесса Орлеанская.

— Мадам Генриетта?

— Нет, другая кузина. Дочь Гастона. Так вот, она тоже предупредила о стукаче.

— Граф де Фуа так хорошо знаком с Великой Мадемуазель?

— О! — сказал Бофор, — Подобные темы не будем обсуждать.

— Не будем, — согласился капитан.

— И еще, — добавил герцог, — Мой командир разведчиков, шевалье де Монваллан. То же велел передать мне и гасконец.

— А ведь Д'Артаньян тоже ваш конкурент. Я слышал, он все никак не может забыть вам Вандомскую проезжую дорогу и мечтает взять реванш.

— И Конде, и Д'Артаньян слишком презирают стукачей, чтобы не предупредить о предательстве.

— Конде. Д'Артаньян. Дочь Гастона, — лица из ближайшего окружения короля.

— Да.

— Имя стукача известно?

— Да. Это некий шевалье де Мормаль.

— Говорящее имя, — усмехнулся капитан, — Как эта паршивая овца затесалась в ваше стадо?

— Мне его навязли.

— Уже тогда следовало догадаться.

— Я догадался. Мне этот субъект сразу не понравился. Слава Богу, что мерзавца не было на банкете. Но если эксцесс повторится…Так же, как я не могу приказать вам отменить тост за короля, я не могу приказать моему адъютанту пить за Людовика.

— Успокойтесь, герцог — этот ваш Мормаль приболел.

— Что с ним?

— Морская болезнь. Врач нашего экипажа, господин Себастьен Дюпон уже велел ему соблюдать постельный режим.

— Пусть милый доктор держит его подольше в постели. Но это не решит проблему.

— А как насчет остальных пассажиров?

— Я в них уверен. Я же тоже не брал кого ни попадя. И вот что я вам предложу, капитан — давайте пить за Нептуна! Тоже монарх! Абсолютный монарх морских глубин! Как вам моя идея? Вы останетесь монархистами, и мы все как один дружно поднимем первый тост.

— Включая вашего адъютанта?

— Ну, если он и с морским царем рассорится, я — пас! Пусть тогда выпутывается как хочет! Это шутка, дорогой капитан, но вы понимаете, что угроза велика. Любой жест, любое высказывание против монарха могут стать поводом для обвинения в оскорблении величества и обречь виновного на пожизненное заключение.

— Мы этого не допустим, — сказал капитан спокойно, — И вы и я — мы оба понимаем, что

король — символ единства нации. Но… продолжим игру, монсеньор. Ваша очередь.

Бофор взял кий. Натер конец мелом.

— К бою, герцог! — сказал капитан.

— Есть! — воскликнул Бофор, — Послушайте, дорогой капитан, мы с вами на корабле, в замкнутом пространстве. У вас свои привычки, и я прошу вас, чтобы все шло своим чередом, рабочим порядком. Я терпеть не могу всякую напыщенную показуху. Я этой пакостью пресытился еще при Дворе нашего августейшего монарха. Вот где сплошная лесть, лицемерие и предательство.

— Я знаю, герцог. Разве вам не понравился прием? Или ваша знатная гостья, прелестная графиня де Ла Фер, осталась недовольна нашей посудиной?

— Графиня очарована вашим приемом и в восторге от экскурсии.

— Тогда чем же вы недовольны?

— Будьте проще, естественнее. Не напрягайтесь. Мои так называемые пираты — отличные ребята.

— Я заметил, они составляют весьма дружную компанию.

— О, их дружеские отношения только завязываются.

— Разве они не были знакомы раньше?

— Если я буду вам рассказывать о каждом, кто с кем, когда познакомился, то мы проболтаем до самого ужина. Но в замкнутом пространстве быстрее узнаешь друг друга, чем при Дворе.

— Однако я заметил — среди этой компании явно выделился лидер — де Бражелон.

— Вы тоже это заметили? — спросил Бофор.

— Это ясно как божий день. А теперь, монсеньор, позвольте сказать пару слов о вашем лидере. Но…не с точки зрения фрондеров, а с точки зрения нейтрального лица. Беспристрастного.

— Монархиста, разве нет?

— А фрондеры разве не были монархистами?

— Фрондеры как раз были больше монархистами, чем те, кто составлял псевдокоролевскую партию, черт возьми! Жаль, что у короля непреодолимое предубеждение к Фронде.

— Но у Его Величества было такое же непреодолимое предубеждение к Мазарини.

— Как я понял, вы не являлись сторонником Мазарини?

— Как все порядочные люди, — сказал капитан, — Но, повторяю, герцог, понимая весь этот романтический конфликт, я прошу вас взглянуть на ситуацию глазами политика. Я поведаю вам, монсеньор, то, что слышал от своих знакомых из Морского Министерства и моих английских коллег.

Теперь на бильярдный стол запрыгнул капитан.

— Итак, монсеньор, когда наша делегация отправилась в Гавр встречать молодую принцессу, среди этой пышной разнаряженной компании великосветской придворной молодежи оказались два юных экстремала. Они запрыгнули в шлюпку, и, несмотря на бурное море, достигли адмиральского флагмана, где находилась вдовствующая королева Английская, дочь Гениха IV, ваша тетушка, монсеньор. А также другие важные персоны — невеста принца, леди Генриетта Стюарт, адмирал Англии Норфолк, герцог Бекингем и так далее. Замечу, что ситуация чем-то сходна. Правда, тогда безумствовал влюбленный Бекингем.