Пираты Короля-Солнца
Шрифт:
Гримо постучал пальцем по лбу.
— Безумец, — вздохнул герцог, — Любовь, что тут поделаешь!
— Любовь уже проходит, — проворчал Гримо.
Гримо только со своим господином был разговорчивым, со всеми прочими он общался при помощи жестов или коротких фраз, оправдывая свое прозвище.
— Так какого же дьявола он дурит? — хмыкнул герцог, — Совсем головой не думает, что ли? Жалованье повышено вдвойне: король не зря в детстве читал Цезаря и потом что-то там лепетал Конде о 'Галльской войне' . Да еще проценты… за особые условия…Кругленькая
С процентами.
— Принцип, — сказал Гримо.
— Так ты против нашей идеи? — спросил Бофор.
Гримо почесал лысину. Затянулся. Выпустил дым. Вздохнул.
— А госпожа?
— Я же говорю: она-то и дала идею. Шевретта очень встревожена. Она сказала, что не деньги ее беспокоят, а то, что все поймут это как вызов Людовику. Нам же за все эти бумаги отчитываться перед финансистами. Представь себе документ, где против фамилии «Бражелон» пустое место. Или прочерк.
— Ну-ну, — хмыкнул Гримо, выпуская дым, — 'Деньги ее не беспокоят' . Тоже не милионерша. Роганы нынче в золоте не купаются.
— Роганы купаются в славе, — заметил Бофор.
— Как и Вандомы, — ответил Гримо.
— Ну, что будем делать? — спросил герцог.
— А граф? — спросил Гримо.
— Что граф? Ты хотел спросить, какова позиция графа по этому вопросу?
Гримо кивнул.
— Остается только пуститься на шлюпке в обратный путь, а дальше — галопом на Север, чтобы узнать мнение Атоса, — отшутился герцог. Он-то знал мнение Атоса, но этого не знал занятый хозяйственными хлопотами Гримо. Но Гримо всегда отличался здравомыслием и практичностью. Он вспомнил периоды безденежья на улице Феру, полуголодное существование 'в дни невзгод' и решил, что так далеко граф не пойдет в конфликте с Людовиком. Это только нашему виконту могло прийти в голову. Граф — человек разумный.
— Вы правы, — сказал Гримо, — Но виконт не подпишет доверенность. Разве только вы прикажете,…Но… и то…
— Хитростью выманить, — лукаво сказал Бофор, — Они там, кажется, пьют наверху?
Гримо махнул рукой:
— Глаза бы не глядели! — вздохнул старик, — Безобразники!
— Шалопаи, — сказал герцог ласково, — Успокойся. Обычное дело в путешествиях. И очень кстати эта гулянка. Подожди, когда Рауль напьется 'в дупель' . И волоки его сюда. Подсунем ему бумагу. Типа контракта. В двух экземплярах. Одна будет настоящий контракт, а под ним доверенность.
— А если он прочтет вторую бумагу?
Бофор развел руками, как бы говоря: 'Ничего не попишешь' .
— Попробуем, — сказал Гримо, — Авось и выгорит. Но он же никогда не был 'пьяный в дупель' .
— Судя по тому количеству вина, что заказал Оливье де Невиль, грядет вакханалия! Да не пугайся ты! Все под контролем. Пусть погуляют. Не дети уже. А потом ты будешь преспокойно расписываться в ведомости за Рауля.
— Адъютант? — спросил Гримо.
— Не волнуйся, эти бумаги не по его части. Это к финансистам. Все будет шито-крыто, и к окончанию этой эпопеи скопится кругленькая сумма.
Гримо заулыбался. Он представил,
— Согласен, — сказал Гримо.
— Прекрасно, — воскликнул герцог, — А вот тебе подарок от меня, примерь-ка. Порадуй, дружище!
Герцог достал из пакета золотисто-рыжеватый красивый парик алонж, начинавший входить в моду в шестидесятые годы семнадцатого века. Гримо примерил парик. Вздернул подбородок. Бофор прикусил губу и поднял большой палец.
— О! — воскликнул Бофор, — Идея! Закажем Люку твое изображение в парике алонж и пошлем Атосу.
— Месье Люк хотел изобразить меня в образе Дон Кихота.
— Да это супер! Дон Кихот в парике алонж! Вот Сервантес бы подивился!
Бофор хотел сказать 'посмеялся' , но он не всегда находил нужные слова для выражения своих мыслей.
— Не знаю как Сервантес, но мой граф, наверно, засмеялся бы, увидев меня в парике алонж, — сказал Гримо и добавил, вздохнув:
— Раньше…Засмеялся бы…
— Будешь позировать Люку в парике алонж завтра же, — велел Бофор, — Это произведение исксства и сейчас развеселит графа!
— Как скажете, — ответил Гримо.
19. 'Я, РАУЛЬ ДЕ БРАЖЕЛОН…
— Фу, как надымили! — воскликнул Анри де Вандом, входя в адмиральскую каюту.
Гримо машинально приподнялся. Бофор слегка сощурился и нажал ему на плечо. Гримо понял это движение и остался на месте — он хотел, было по инерции встать при появлении дочери герцога, но герцог желал сохранить тайну — ему виднее, решил Гримо. Паж, не привыкший к табачному дыму, закашлялся. Бофор и Гримо стали разгонять дым, затушив свои трубки.
— Сейчас проветрится, — сказал Бофор, — Видишь, старина, какой нежный у меня паж!
— Ах, монсеньор, монсеньор! Вы опять свою ужасную трубку курили! От табака портится цвет лица, и выпадают зубы! Вы будете желтый как лимон, монсеньор!
— Да я всего одну трубочку выкурил, Анри, — сказал герцог, — Как ты отыскал нашу каюту?
— Капитан был так любезен, что проводил меня до самой каюты, ваша светлость, — ответил Анри, — Я вижу, у нас гости?
Анри не узнал Гримо в парике алонж.
— Да вот с Гримо о жизни толкуем, — пробормотал герцог.
— С Гримо? — прошептал Анри, — Праведное небо! Этот господин — Гримо?!
Тут только Анри признал в госте адмирала старичка Гримо. Паж не сдержался и фыркнул. Анри понимал, что нельзя смеяться, но, как на занятиях с госпожой аббатиссой Бофорочка фыркала и хохотала в самый неподходящий момент, когда ее смешили подружки, она невежливо расхохоталась и сразу же поспешила извиниться перед Гримо.
— Вам невероятно идет алонж, господин Гримо, — сказала Бофорочка, — Я хочу сказать… / Она старалась подражать мальчишкам /. Вам ужасно идет парик! Чертовски! Вы очаровательны! Хи-хи-хи! Господин Гримо!