Пират

Роббинс Гарольд

— Мы могли бы остаться и помочь им похоронить убитых.

Он показал рукой через плечо. Она обернулась и увидела мужчин, шарящих среди останков.

— Сейчас они заняты другим делом. Потом они будут драться между собой за трофеи. А потом ты останешься единственной, за кого они будут драться. Кроме тебя, не осталось ни одной живой женщины.

Она безмолвно смотрела на него.

— Не думаю, что твое желание ублажить товарищей предполагает человек двадцать или тридцать сразу.

— А

откуда ты знаешь, что потом они не погонятся за нами?

Он быстро нагнулся и поднял что-то с земли, лежавшее около него. Теперь только она увидела, что при нем был автомат, потом увидела и пистолет на поясе.

— Ты готовился к этому?

Он пожал плечами:

— Я же сказал тебе, что я профессионал. У меня он лежал в машине под скамейкой, и я прихватил его перед тем как выскочить из кузова. А кроме того, у меня было предчувствие. Разве я тебе не сказал, что тринадцать — несчастливое число?

Глава 9

Бейдр посмотрел на Джордану. Он был доволен. Он принял правильное решение. Джордана была как раз тем противовесом, в котором он так нуждался. Сейчас она прощалась с Хатчинсонами. Она произвела хорошее впечатление на жен, и можно было не сомневаться, что это изменит отношение к нему со стороны банковских служащих. Теперь они становились его командой…

Конечно, его предложение участвовать в прибылях весьма ему помогло. Пятнадцать процентов дохода, распределяемого в виде дивидендов на акции служащих, были для них отнюдь не лишними. Есть одно качество, общее для всех, — жадность.

К нему подошел Джо Хатчинсон.

— Я рад предоставленной возможности собраться всем вместе, — произнес он дружелюбно на своем калифорнийском говоре. — Это здорово, когда человек, с которым ты работаешь, мыслит так же, как ты сам.

— Я тоже рад этому, друг мой, — сказал Бейдр.

— Девочки славно поладили между собой, — добавил Хатчинсон, оглядываясь на свою жену. — Ваша маленькая леди пригласила Долли навестить ее будущим летом на юге Франции.

— Прекрасно, — улыбнулся Бейдр. — Вы тоже приезжайте. Недурно развлечемся.

Калифорниец подмигнул и усмехнулся.

— Я наслышан об этих французских девчонках, — сказал он. — Это правда, что на пляжах они ходят без лифчиков?

— Некоторые, не все.

— Готов побиться об заклад, я там побываю. В войну я в Европе не был. Только в Северной Африке немного поболтался в зенитчиках, и единственные девочки, которых видел, это были слащавые проститутки. Ни один уважающий себя мужчина к ним не прикасался. Все они были либо трипперные, либо за углом стоял ее ниггер с ножом, чтобы погнаться за тобой.

Совершенно очевидно, Хатчинсон не представлял

себе, что говорит сейчас об арабских странах. У него в голове не возникало ассоциации между туземцами Северной Африки и человеком, с которым он откровенничает.

— Война — время тяжелое, — сказал Бейдр.

— Ваша семья принимала в ней участие?

— Не совсем. Страна наша маленькая и, наверно, никто всерьез не думал сражаться из-за нее. — Он не стал упоминать о том, что принц Фейяд заключил соглашение с Германией: если Германия победит, то группа Фейяда возглавит всю нефтяную промышленность на Ближнем Востоке.

— Как по-вашему, — спросил Хатчинсон, — будет еще одна война на Ближнем Востоке?

Бейдр пристально посмотрел ему в глаза:

— Ваши предположения столь же близки к истине, как и мои.

— Да-a, если что и случится, — сказал Хатчинсон, — я думаю, вы всыплете им как надо. Настанет время, когда надо будет кому-нибудь приструнить этих евреев.

— У нас не очень много клиентов евреев? — спросил Бейдр.

— Нет, сэр, — заверил Хатчинсон. — Мы не очень-то их жалуем, вот поэтому.

— А вы не думаете, что поэтому мы и профукали дело с Ранчо дель Соль? — спросил Бейдр. — Потому что разработки вели там несколько евреев?

— Должно быть, это и есть причина, — быстро согласился Хатчинсон. — Они хотели вести бизнес с еврейскими банками в Лос-Анджелесе.

— Я полюбопытствовал. Кто-то сказал мне, что нас перешибли. В Лос-Анджелесе им дали ссуду под основной капитал, а мы запросили на полтора пункта больше.

— Евреи нарочно это сделали, чтобы подставить нам подножку, — сказал Хатчинсон.

— В следующий раз вы подставите им. Я хочу, чтобы наш банк был конкурентным. Это единственный способ привлекать крупных дельцов.

— Даже если они евреи?

Голос Бейдра поскучнел:

— Не смущайтесь. Мы с вами говорим о долларах. О долларах Соединенных Штатов. Эта сделка могла принести нам доход в два миллиона долларов на основной капитал за три года. Если бы мы уступили полтора пункта, это все-таки дало бы нам полтора миллиона. Мне совсем не нравится, когда такие деньги уплывают.

— Но ведь евреи все равно сбили бы нам цену. В любом случае.

— Возможно, — сказал Бейдр. — Но мы могли бы запомнить отныне и навсегда, что мы будем заимодавцами равных возможностей.

— О’кей, — сказал Хатчинсон. — Вы босс.

— Кстати, цифра, которую вы назвали по «Лейжер Сити», остается в силе?

— Да, двенадцать миллионов долларов. Япошки ее вздули.

— Сделайте заявку по этой цене.

— Но постойте… У нас же нет в настоящий момент такой суммы, — запротестовал Хатчинсон.