Пират

Роббинс Гарольд

Открытой ладонью он смачно влепил ей пощечину. Она слетела со стула, при этом смахнув со столика почти все, что на нем было: духи, пузырьки, баночки с кремом… смотрела на него широко раскрытыми глазами, скорей удивленная, чем испуганная… Тронула вспыхнувшую щеку и, казалось, на ощупь ощутила отпечаток его руки. Она не пыталась подняться с пола.

— Это было глупо с твоей стороны, — сказала она почти безразлично. — Теперь я не смогу присутствовать на собственном дне рождения.

— Сможешь, — сказал он. — Даже если б тебе пришлось надеть чадру, как это делают все порядочные мусульманки.

Она

проводила его взглядом, когда он шел к двери. Он остановился и взглянул на нее.

— Поздравляю с днем рождения, — сказал он и закрыл за собой дверь.

Дик стоял возле бара и смотрел на своего шефа. Бейдр в окружении нескольких человек разговаривал с Юсефом, тот, очевидно, рассказывал одну из своих бесконечных историй, а Бейдр слушал в своей спокойной внимательной манере.

Дик взглянул на часы. Половина первого. Если Бейдр и был обеспокоен отсутствием Джорданы, то не показывал своего беспокойства.

Из динамиков над тентом верхней палубы разносилась музыка. Несколько пар танцевали, по очереди попадая в яркие лучи света и снова скрываясь в полумраке ночи. Другие пары расположились на банкетках вдоль поручней и за маленькими столиками для коктейля вокруг танцевального паркета. Буфет был устроен на главной палубе, ниже, но Бейдр еще не подал сигнал к началу угощения.

К Дику подошел Али Ясфир. Лицо толстого ливанца лоснилось от пота, несмотря на вечернюю прохладу.

— Красивый корабль, — сказал он. — Сколько будет от носа до кормы?

— Сто восемьдесят футов, — ответил Дик.

Ясфир кивнул.

— Он кажется больше… — Бросил через палубу взгляд на Бейдра. — Наш хозяин, кажется, всем доволен, а?

Кэридж улыбнулся.

— Он всегда доволен. Я не знаю другого человека, который мог бы так же совмещать бизнес с развлечениями.

— Развлечения явно на первом месте… — В голосе Ясфира слышалось легкое неодобрение.

Кэридж был холодно вежлив.

— Сегодня прежде всего день рождения мадам, и он не рассчитывает в этой поездке заниматься бизнесом.

Ясфир проглотил упрек.

— Я еще не видел леди.

Кэридж позволил себе улыбнуться.

— Это ее день рождения, и вы знаете, что такое женщины. Очевидно, она планирует гранд антрэ [2] .

Ясфир церемонно поклонился.

— Западные женщины очень сильно отличаются от арабских. Они пользуются свободами, о которых наши женщины не смеют мечтать. Моя жена… — Его голос оборвался, когда он глянул на трап, ведущий с нижней палубы.

Кэридж посмотрел туда же. Джордана как раз совершала свой выход. Все разговоры сразу пошли на убыль и смолкли. Только веселая музыка гремела над головами, но и она вдруг резко переменилась, стала тягуче напряженным «мисирлоу».

2

Парадный выход (франц.)

Облако света, казалось, окутывало Джордану, двигавшуюся к центру танцевального паркета. Она была в костюме восточной танцовщицы. Ажурный золотой лиф обтягивал грудь, нагой живот внизу был перехвачен державшейся на бедрах украшенной драгоценностями лентой, с которой свисали разноцветные полосы

шифона, образуя как бы юбку. На голове сверкала диадема, длинные светлые волосы ниспадали на плечи; шелковая вуаль — «платок молчания» — скрывала ее лицо, и видны были только ее соблазняющие глаза. Она подняла руки над головой и на мгновение застыла в этой позе.

Кэридж заметил, как ошалело уставился на нее ливанец. Джордана никогда не выглядела такой красивой. Каждая линия ее восхитительного тела была доступна взгляду. Медленно Джордана начала покачиваться в такт музыке.

Сперва принял ритм бубен в ее руках, отзываясь все громче и отчетливей под ударами ее пальцев. Она начала свой танец. Кэридж немало повидал исполнительниц танца живота в свое время. Он принадлежал к семье выходцев с Ближнего Востока и знал этот танец с детства. Но ему не доводилось видеть столь впечатляющего исполнения.

Это была вершина сексуальности. Каждое ее движение приводило на память многих женщин, которых он познал; все они были сконцентрированы в эротизме ее танца. Он заставил себя отвести глаза от Джорданы и окинул взглядом окружающую публику.

Все — и мужчины и женщины — воспринимали танец одинаково. Их страсть выявлялась по тому, как они смотрели на ее телодвижения, которые становились все более завлекающими и темпераментными: действо близилось к концу. Все — за исключением Бейдра.

Он стоял, молчаливо следя за каждым ее движением, но лицо его оставалось бесстрастным, взгляд — отрешенным. И это выражение не изменилось, даже когда она приблизилась к нему и, преклонив колена, делала классические приглашающие движения. Музыка взвилась до кульминации, и она пала на колени перед ним, касаясь лбом его ног.

Выждав паузу, Бейдр наклонился над ней, взял ее руку в свою, поднял ее на ноги. На мгновение воцарилась тишина, затем прокатился шквал аплодисментов. Крики «браво!» вперемешку с арабским «ахоанти!». Джордана же стояла неподвижно. Аплодисменты не прекращались, и тогда Бейдр повернулся к гостям, поднял руку, желая утихомирить их. Восторженная овация мало-помалу улеглась.

— От имени моей жены и моего собственного я благодарю всех за то, что посетили нас по такому радостному поводу.

Аплодисменты разразились с новой силой, и все кричали «хэппи бёрсдей!» [3] . Он переждал, покуда все снова не успокоились.

3

С днем рождения! (англ.)

— Больше мне сказать вам нечего, кроме как сообщить, что ужин вас ждет.

Не выпуская руки Джорданы, он подвел ее к трапу, и они начали спускаться в кают-компанию. И снова гомон разговоров заполнил ночную тишину над морем, и все последовали за ними.

Глава 5

У буфетной стойки гостям прислуживал стюард в форме. Стол был уставлен всевозможными закусками — ростбиф, ветчина, индейка и гигантский омар, выловленный в Средиземном море в тот же день. Центральную часть буфета занимала огромная рыбина, вырезанная изо льда, на ней была установлена хрустальная чаша с пятью килограммами зернистой белужьей икры.