Пип-шоу
Шрифт:
Бебе застенчиво улыбнулась мне, но прошло несколько мгновений, прежде чем она смогла продолжить. Ее глаза покраснели еще до того, как она начала говорить.
— Я была счастлива, — призналась она. — Очень, очень счастлива. У меня было удивительное детство. Я была такой счастливой маленькой девочкой.
— Твои родители, они были вместе? — спросил я.
— Да, — кивнула Бебе. — Они вместе уже более двадцати пяти лет. Моя мама родила меня совсем маленькой, но ее семья не очень-то была согласна. Моя мама — Триша Уэллстоун.
Я непонимающе
— Только не говори мне, что ты ее не знаешь? — спросила Бебе, и я виновато пожал плечами.
— Извини, но я предпочитаю держаться подальше от посторонних глаз, — признался я. — К тому же я не из тех, кто читает бульварные газеты.
— Значит, ты просто предполагаешь, что она какая-то богатая светская львица? — спросила Бебе, ее глаза блестели.
Я неловко поерзал на одеяле, когда она хихикнула и снова упала в мои объятия, игриво притянув меня к себе и глубоко поцеловав. Я снова потерялся в ее сладости, позволяя себе влюбиться во все, что она олицетворяла, такая неповторимая Бебе. Я не мог насытиться ею, но она не позволила мне удержать ее после того, как мы поцеловались.
— Я не прав? — нахально спросил я, и она высунула язык.
— Нет, — признала Бебе. — Она была светской львицей. В восьмидесятых она была «it girl», и она с гордостью скажет тебе об этом. Ее семья очень, очень богата… это старые деньги. Семья Уэллстоун — одни из основателей города. Наша родословная уходит далеко в прошлое.
— Впечатляет, — сказал я ей. — Но у меня такое чувство, что ты не очень-то с ними общаешься?
— Нет, — она поморщилась, едва заметный признак неловкости, который я почти пропустил в тускло освещенной комнате.
На улице уже совсем стемнело. Я не мог вспомнить, когда в последний раз проводил ночь в чужой комнате, ночевал не в своей квартире. Казалось почти непостижимым, что я действительно делаю это, находясь здесь, в постели Бебе, и не задумываясь об этом. Не было места, где бы я предпочел быть.
— А как же твой папа? — спросил я, и Бебе ярко улыбнулась.
— Папа очень похож на меня, — сказала она мне с ноткой любви в голосе.
Бебе явно была папиной дочкой, и это вызвало улыбку на моих губах, когда я представил ее маленькой девочкой со своим отцом. Мне стало интересно, смогу ли я когда-нибудь с ним познакомиться.
— Он основал свою компанию с нуля, — продолжала она. — Он использовал часть маминых сбережений… Она инвестировала в него, как всегда говорила, но ее семья так и не простила ей использования ее трастового фонда, даже несмотря на то, что папина компания приносит более семнадцати миллионов в год.
Мои глаза расширились от размера огромной суммы, но я не стал комментировать это. Конечно, я должен был знать, что Бебе хорошо обеспечена. Такая квартира досталась ей не на пустом месте, и она всегда носила дорогую одежду и нижнее белье. Деньги должны были откуда-то поступать, хотя я не хотел быть грубым и предполагать.
— Папина
Мне не терпелось спросить о них, но я заставил себя сменить тему. Мне было интересно, смогу ли я когда-нибудь познакомиться с людьми, которые воспитали Бебе, которые превратили ее в удивительную девушку, которой она была сейчас.
— Что случилось позже? Когда ты стала старше?
— Надо мной издевались, — пожала она плечами. — Очень много. Всю начальную школу и старшие классы.
— Что? — я был искренне удивлен. — Как кто-то мог издеваться над тобой?
Я издал тихий смешок, но Бебе пристально посмотрела на меня, и смех застрял у меня в горле.
— Я… я не всегда была такой, — призналась она дрожащим голосом. — Тогда я была другой девушкой. Уязвимой. У меня были брекеты, неопрятные волосы, прыщи… У меня не было друзей. Абсолютно никого, кроме моих родителей.
— А потом? — спросил я.
— А потом появились они, — она поморщилась от следующей части своего рассказа. — Арден и Пози.
Мое сердце заколотилось при упоминании этих имен. Одну из девочек я уже знал, другая оставалась загадкой.
— Они были совершенно разными, но из богатых семей, как и я, — объяснила она. — Я избавилась от брекетов и высыпаний, немного изменилась благодаря папиному публицисту. Я до сих пор не знаю, было ли это худшим или лучшим, что со мной случилось. Но этого было достаточно, чтобы меня заметили в университете.
— Что ты изучала? — спросил я. У меня на уме была история искусств, а может быть, английская литература.
— Не знаю, — пожала она плечами, одарив меня застенчивой улыбкой. — Я не закончила. Я проучилась три года, но едва сдала несколько экзаменов. Все, что делала, это гуляла с девочками… Это было все, что имело значение. Быть кем-то, понимаешь? Чувствовать, что я принадлежу себе.
— С Арден и… Пози? — спросил я, и она кивнула.
— Они были такими гламурными. На год старше, жили за счет трастовых фондов, так что я воспользовалась и своим собственным. Мои родители доверяли мне, у них не было причин не доверять, поэтому я просто… — Бебе проглотила комок в горле. — Я просто купила эту квартиру и переехала. Пози умерла через три месяца после этого.
Я уставился на нее, мои пальцы нежно поглаживали ее щеку. Не знал, что сказать. Я не мог справиться со своей собственной болью, не говоря уже о чужой. Но все же надеялся, что моего нежного прикосновения будет достаточно, чтобы показать Бебе, что чувствую к ней, забочусь о ней, может быть, даже…
— Я любила ее, — призналась она, ее глаза затуманились, когда она отвернулась от меня. — Я действительно любила, она была такой особенной девушкой.
— Мне жаль, сладкая, — прошептал я, оставив мимолетный поцелуй на ее губах. — Она…