Пилот
Шрифт:
– Да я и так был, хоть куда. Ой, больно, больно мне! Да не виноват я, что она из меня прет!
– В армии виноват не тот, кто виноват, а тот - кого назначат. Так-то вот салага! Ну, вчерне, вроди ба... И еще вот здесь... немножко...
– Прокляну!
– Ну, наконец-то в тебе начинает просыпаться военный человек. То, что ты говоришь, понять совершенно невозможно.
Отодвинул я его на середину табурета, осмотрел дело рук своих. А ничего вышло. Нормальненько. Морсик с недоумением разглядывал свой круп и возмущался -
– И ты хочешь сказать, что вот эта щипаная курица и есть эталон боевого фокстерьера?
– Ну, эталон, не эталон, но... зато не жарко. И грязи
– А вот за это ты, командир, не кручинься. Грязи я те нанесу в любом виде.
– Свободен, триммингованый! Щас искупаешься и поймешь, насколько тебе легче жить стало. Недельки через две - повторим.
– Чо! Снова!?
– Не журись, молодой военный. Уже легче будет. Или опять хочешь зарасти, а потом - чтоб как сегодня? Чтоб опять три часа с тобой мучались?
– Это кто тут мучался?
– Мы!
В этом месте нас Катерина навестила. Осмотрелась с удивлением, руки мои на мне, не отгрызены, потолок и стены кровью не заляпаны, и Монморанси не узнать. Обозвала меня зачем-то волшебником.
– "Та шо вы, я тильки вучусь..." - жаль, хвоста нет, повилять смущенно.
– Пойдемте обедать, страдальцы.
– Катя, соблазнительно вильнув попкой, исчезла за дверью.
– Пошли, горемыка, награду вручу за долготерпение и кроткий нрав, - сказал я Морсу, распихивая "заготовленную" шерсть по пакетам. Ну, а как с такими нахалами еще обходиться? Приходится быть гораздо нахальнее. И награждать. Вкусным полезным сыром.
Оказывается, кирия бывшая миллионерша неплохо готовит лично. И это радостное открытие привело меня в расстройство чувств. Уж больно все тут складно складывается. И встретили меня воистину, как родного. И крыша мне над головой комфортная. И трехразовое мне питание из хозяйских ручек. И сама хозяйка мне в придачу, в полном объеме полная страстной неги. А у кирии какие-то проблемы, это же очевидно. А кто эти проблемы будет решать? Как она на поверенного своего смотрела. Могла бы - убила взглядом. Ох, не нравится мне эта байда. Вот обласкали меня, пригрели. А потом попросят чего, совсем несложного. И скажут мне нежным голосом в романтической обстановке - мол, милый не окажешь пустяковую услугу? Мол, ты дружок, все равно завтра с утречка в Сибирь свою бескрайнюю улетаешь. Кокни, мол, на дорожку, адвоката этого противного. Чего, мол, тебе стоит? Это же такой пустяк! Кокнул гада, тушку в море утопил, и исчезнул в Сибири дикой. Кто тебя там найдет? А у нас тут одним жадным и подлым адвокатом сразу меньше станет. Уже польза для общества, и мне, кирии Катерине, мол, сразу хорошо сделается жить.
Может так вопрос встать? Не исключено. Сколько подобных примеров в истории человечества? Сколько на женскую удочку дурачков отловлено? Мильен в прогрессии! Понятно, что пошлю я даму на хутор, за бабочками. Но это мне понятно. А ей, может быть, и нет. Паранойя? А и пусть побудет пока. Шоб була! "Не нравицца мне это. Мне вааще, ВСЕ, не нравиццо"! Да. Кроме Каравана и Катерины. Или, наоборот? Вот и сиди, и соображай пенящимся от гормонов мозгом.
Покушали мы. Собрали со стола и помыли посуду, передавая друг дружке тарелочки, касаясь друг друга пальчиками и мило от того рдея. Оба вместе. Однако пришло время в "Македонию" ехать, господина Бата встречать.
На звук заурчавшего 'мерсика', из бассейна примчался Морсик. И попытался с лету взгромоздиться ко мне на коленки. Мокрой своею задницей. Прямо на свеженькие вельветовые "ранглеры". И пришлось мне за пляжным полотенцем бежать. А куда ж без него, без Монморансика? Никак невозможно. Кто ж машину оберегать станет? Придется брать мерзавца с собой. Расстелил я на себе махровое белое полотенце, с надписью красивой - " Arts ritz carlton ".
В порту пришлось немного подождать. Рейс шел в расписании, но мы быстро доехали и сидели в маленьком полутемном баре, ожидая прибытия самолета. Я минералку пил холодную и покурить собирался, пока не спохватился. Вот, е! Я ж, сколько уже не курил? Это ж, как с из дому уехал! Это ж, вторые сутки уже идут. И не вспомнил ведь про курево, даже как-то. А может поднапрячься, да и потерпеть? Да бросить прямо сейчас? "Не курю - и не манит" - запричитал я про себя тантру-мантру - " А не манит - и не буду"! И сигарету вместе с пачкой смял, и в урну выкинул. А вдруг, сегодня как раз и получится бросить? И, чтобы отвлечься от никотиновой ломки, маленький допрос Кате учинил:
– Катенька-Катюша, а муж твой, отчего помер?
– Онкология. Поджелудочная железа. Ему сделали операцию, но слишком поздно. Он был очень здоровым человеком, а сгорел за полтора года.
"Печальная история... По крайней мере, не насильственным образом отошел".
– Это я про себя уже думал. И все равно, блудняк какой-то чую. Не все так просто у Катерины. Битва за наследство? А запросто может быть. И вообще, я ей не брат, не сват, и не родственник. Чего я изпереживался-то весь? Ну, встретились два одиночества, ну, по ходу пьесы костерчик развели. Бывает. Только костру-то моему потухаться не хочется, вот ведь, об чем разговор. С собой Катю позвать? Да ну, глупость, какая. Вон она, вся в шоколаде. Даже и не смешно. Ладно, допустим позову, и она откажет. Мне, что, хуже станет? Что так, что эдак. Не позову, так и не поедет. Или позову, а она не поедет. Я-то еду все равно по-любому. А вдруг согласится? Чем черт не шутит? Не! Чушь это полная. Поигралась она со мной в кувыркашки для разнообразия, и - "чао бамбино, сорри"!
Объявление о прибытии рейса оборвало мои печальные раздумья, и мы отправились встречать дорогого гостя. Весьма дорогого.
История шестая. Ночная жизнь в Салониках.
В 16:50, сквозь пограничные и таможенные препоны, легкою походкой, одетый в легкую светлую рубашку и легкие летние брюки, сияя легкою улыбкой и легко помахивая "дипломатом" к нам играючи шел Александр Бат. В толпе прибывших пассажиров я его сразу опознал. Что-то в нем наше, российское сразу мне в глаза бросилось. И он меня тоже моментально вычислил. И плакатик заготовленный не понадобился. Оказался он крепким широкоплечим молодым мужиком, приятной наружности, с крепким рукопожатием. Высокий лоб с ранними залысинами, ясные серо-синие глаза, и все такое. Сразу мне этот парень понравился. Было в нем, что-то по-мужски надежное. И дружелюбное. Поручкались. Представились. Я даму представил. И о дальнейших планах с ним заговорил.
– Номер в гостинице для вас, Александр Николаевич, забронирован. Однако если вы не устали, и у вас найдется желание, то прямо сейчас мы с кирией Катериной можем показать вам купленный мною сегодняшним утром, аппарат тяжелее воздуха, под названием самолет. Это рядом совсем, поскольку "Караван" прописан в местном авиационном клубе. Пойдемте?
– Не может быть! Неужели он действительно настолько тяжелее воздуха? Как же он летает?
– восхитился господин Бат.
– Собственно, а почему бы и не посмотреть, с чем придется иметь дело. Время совсем детское. Ведите!