Пилот
Шрифт:
– Боже, какой чудесный портрет. Восемнадцатый век? Ваш предок? Я не ошибаюсь? Вы удивительно похожи. Овал лица, разлет бровей. Гордая осанка. Гордый взгляд. Чувствуется порода. Перепутать не возможно.
Есть контакт! Прониклась. Грудь заволновалась, и дыхание сбилось. Я такую пургу могу неделями нести. С перерывами на ужин и сон. Надо будет - добавим. Вот такой я неискренний и циничный подлец. А то, ишь чего удумала. Комплименты мне делать. Я же и уверовать могу, чего доброго. И проснуться бритым. Не выйдет. Не на таковского напала, хыщница.
– Идите за мной - улыбнулась Катя переварив наконец порцию лести.
– Вам нравится, Виталос?
А что ж голос-то такой, будто ее действительно волнует мое мнение? Ну, сказала бы из вежливости. А ей вроде и вправду интересно, нравится ли мне. Ну, нравится, че те еще-то, кроме денег с меня надо? Убить кого и в море утопить? Тонну героина из-за моря привезти? Аленький цветочек подогнать? В реку прыгнуть, голыми руками золотую рыбку поймать и в ручки подать? Ох, Катя, Катя. Будь ты попроще, и к тебе могут потянутся люди. Я, в частности. А то, как по минному полю с тобой.
– Разумеется, да! Но иного и ожидать невозможно!
Стоим близко, почти касаясь, и улыбаемся друг другу. И я с испугом осознаю - тянет меня к ней! Сильно. И между головным и спинным мозгами нешуточный конфликт разгорается. Спинной тупо хочет овладеть и размножаться, а головному - подозрительно как-то все это. Мысленным пинком под зад отправляю спинной мозг в дупу. Однако, надо разруливать ситуацию. Беру ее ладонь в свою. Приподнимаю к губам, касаюсь кончиков пальчиков, глядя в глаза. Вздрагивает. Зрачки расширяются. Появляется в глазах налет легкой паники и растерянности. Потом она несмело делает шаг назад, пытаясь отнять руку. Но совсем несмело, и ладонь остается в моем распоряжении.
– Разве в вашем личном мире хоть что-то может быть не совершенным?
– Виталос, вы неподражаемы! Однако, я оставлю вас на некоторое время. Не желаете съездить со мной, поужинать? Я знаю чудесный ресторанчик на набережной. Там очень тихо и уютно. Туристы там вечером - редкость. Я очень часто бываю там. Поедете со мной?
Отпускаю, наконец, ее руку и утвердительно киваю.
– Вы очень любезны Катерина, и я с удовольствием воспользуюсь вашим предложением. Кстати, я не ел уже почти сутки и очень голоден.
– Бедный мой! Тогда через полчаса спускайтесь в холл. Я буду готова.
Думай, голова, думай! Я тебе еще одну шапку куплю. В конце концов, вряд ли она в состоянии сделать мне предложение, которое мне не понравится и от которого я не смогу отказаться. Ну, допустим, предпримет она что-то такое. Эдакое. Так на меня где сядешь - там и слезешь. И пройдет кирия Катерина сексуально-пешеходным маршрутом. А было бы жаль. Лучше бы ей не делать мне таких предложений. Тааак штааа, будем внимательны и галантны. А по ходу пьесы все встанет в свои места.
Теперь кое-что давно назревшее в унитаз, потом быстро в душ, сменить покрышки, немного одэколончику для приятного аромату. Готов.
Теперь
"Уважаемый господин...бла-бла-бла... Для практического обучения по программе пилота-любителя пилотированию самолета Cessna-208B, в соответствие с предварительной договоренностью, прошу направить пилота-инструктора, владеющего русским языком в город Салоники... Мой номер телефона... Оплата за обучение в размере 6000 евро перечислена мною на указанный вами счет. Расходы по проезду к месту обучения и обратно, а также проживанию летчика-инструктора оплачивает принимающая сторона". Готово письмо. На мыло его. В город Эссен. Германия.
Блиин! Как жрать-то хочется. Бегом вниз.
Катерина тоже, если можно так сказать, переоделась. Колор прежний. Как и у меня. Низ прежний. Верх стал откровеннее, блузка без рукавов, и с немалым декольте. Комаров тут на них нету. Шляпа с широкими обвисшими полями и неизменным клочком вуали. Ох и Катя... Хороша! Пропадет моя душа. Беру ее смело за руку и веду к авто на посадку. Усаживаю деликатно за руль с отворением дверцы и прочими ужимками. Пытаюсь сесть сам. Облом. Место рядом с водителем занято наглым фоксом. Стоит на задних, уперевшись передними в панель и уступать место гостю не собирается. И че делать? Нет, надо бандюгана на место сразу ставить, а то решит, что он главнее и в шестерки меня определит. Задних сидений нет. Хочешь на переднем? Да без проблем. Подцепляю его за задницу, сажусь на сиденье сам и опускаю пса себе на колени. Все быстро, спокойно, решительно, как так и надо. От такой бесцеремонности псина фигеет и теряется. Вроде и не согнал с законного места, а вроде его как бы и поимели. Делает вид, что иного он и не ожидал и устраивается поудобнее на коленях. Не хочет конфликт раздувать или рассчитывает отыграться? Ну-ну. Попробуй. Ты меня в стаю принял, а кто тут главнее разберемся еще. Не сумлевайся!
У кирии глаза стали гораздо больше, чем были. Значительно.
– Однако, вы Виталос, умеете обходиться с собаками. Такого Монморанси не позволял еще никому. Вы - очень смелый человек! А с дамами?
– Я надеюсь, мы с ним подружимся, правда Морсик?
От такой фамильярности Морсик дара рыка лишился и изумленно уставился на меня.
– Слышь ты, борзый. Ты как меня назвал? Ты вконец охренел чоли?
– Ну, не Мурзиком же мне тебя звать?
– и я ласково потрепал оторопевшего собачку по холке. За светскою этой беседой Катенька выехала на дорогу и привычно втопила педаль. Меня прижало к спинке, Морсика - ко мне, и мы обнялись как озябшие братья.
– Слышь, корешок. Морсик! С тобой на, разговариваю, или ответить западло? Твоя хозяйка всегда такая деловая, или это я на нее так дурно влияю? Она вообще при делах?
– Ты за базаром-то следи. Какая такая? Какие дела? Ты вааще о чем? А так, по гамбургскому счету, ты на весь мир дурно влияешь, жаль, я тебя сразу не кокнул. Понял ты, кандидат в жмуры?
– Побухти у меня, салага, побухти. Дам пенделя, и полетишь ты знакомится с Герасимом, близким другом Кондратия. Про Муму слыхал? А тоже ведь банковать пыталась. И где она теперь? Что это с нею случилось? То-то! Так, что не выступай, а то печенки не дам!