Пилот на войне
Шрифт:
Ночь навалилась на капитана сотнями вспышек, неясных теней в складках песка и хлопками пуль.
По бокам рассыпались выстрелы его солдат.
Он выпустил из наспинного контейнера последнюю «Стрекозу», выбрал свободный ход на спуске и уставился в панораму, ожидая, когда картинка прояснится.
Первым, что Ахилл-Мария увидел, были далекие метки атакующих вертолетов. Пока еще далекие.
Приклад лягнул в плечо, когда зенитная надкалиберная граната покинула ствол. С панорамы стерлась одна красная рамка. Но их было много, очень много.
Ночь. Пулемет,
— Комета, как прием? — Это Бердник, спешите видеть. То есть слышать.
— Чисто, командир.
— Держись левее и не забудь включить поле, а то знаем мы вашу манеру летать без щита на сверхмалых!
Нас много. Все истребители 2-го ГОАКР, а еще четырнадцатое авиакрыло и две эскадрильи «Хагенов», черт знает откуда. На Хордад привалили два европейских эскортника — «Герцог Беррийский» и «Принц Энгиенский», а также тяжелый «Наполеон Бонапарт». Французы, конечно же. «Хагены» — с какого-то из них.
Позади над пустыней — штурмовики. А в стратосферной недосягаемости, опираясь на титанировые крыла, парит «Асмодей» — координатор и наводчик нашего сектора.
— Держим плотный интервал. Высота полсотни метров, выше не забираться. Расходимся для атаки строго по моей команде, — приказал Бердник.
Григорий Алексеевич олицетворял в тот момент страшную мощь. Командир сводной авиагруппы в полтораста флуггеров!
— Скорость шестьсот двадцать!
Да, вот так мы ползем, оставив Хордад за кормой. Лететь всего ничего — меньше сотни километров, поэтому и темп такой обидный.
— Эскадрильи «Хагенов»! Идти в тылу ордера. Готовьтесь взять превышение пять тысяч по моей команде.
«Хагены» — мои любимые тяжелые истребители. На одном из них я славно погулял в Тремезианском поясе! Очень полезная машина, особенно на дистанции. Будут нас огнем прикрывать, потому что впереди целая клонская авиадивизия, надо к ним со всем уважением. Еще бы, такая силища!
Под брюхо «Дюрандаля» сыплются барханы.
Я невольно подумал, что ласкаю ударной волной чертовски дорогой песочек! Это же почти чистый люксоген!
Панораму, спроецированную на забрало, украшает множество меток. «Рожденные ползать», наша пехота — синяя, чтобы мы случайно их не задели, когда пойдем на штурмовку. Клоны растянулись красной змеей, огибая фланги. В тылу помечена батарея ПКО. Тоже специально для нас, чтобы по-глупому не подставились.
Поверх мизансцены вьются метки клонских вертолетов, а с правого фланга разворачивается авиадивизия. Сорок «Абзу», с десяток тяжелых «Варэгн» и сколько-то там штурмовиков.
Все это видит «Асмодей», а значит, и мы.
Клоны же нас не заметили, так как наша группа подкрадывается ниже зоны радарного покрытия их наземных станций ПКО. А стратосферного всевидящего ока у клонов нет!
Та-а-ак… Дистанция двадцать. Давно, очень давно можно отстреляться ракетами. Да не вылетая за Хордад, прямо над летным полем! Но если есть такой козырь как «Асмодей», грех не воспользоваться.
Пятнадцать…
Еще
— Внимание! Сводная авиагруппа! К атаке!
Время привычно замораживается, превращаясь в непроходящее, кристаллическое «сейчас». «Хагены» набирают высоту в почти отвесной горке и сразу остаются в тылу. Весь ордер полыхает молниями. Ракеты пошли!
Их ошеломительно быстрый полет невидим глазу. Лишь пыль, кудрявящаяся спиралями, говорит, что над пустыней пронеслась стая «Оводов».
Секундой позже над головами мелькают черные тени, хвостатые пламенем. «Хагены» подыграли своими тяжелыми ракетами. Что у них? Не знаю. «Мартель», «Ягдхунд», а может быть, и сверхдальние «Доннершлаг» — не важно.
Потому что пятнадцать километров — не расстояние для современного боеприпаса!
Две секунды — и черный ночной горизонт вспыхивает иллюминацией. Еще секунда — и еще череда вспышек, когда на цель вышел запоздавший залп «Хагенов». Красиво погибают коллеги-пилоты. Ослепительные алые орхидеи в небе. Когда-нибудь и моя душа поступит в ведомство архангела Михаила с точно таким же салютом. Но не сегодня!
Не сегодня!
Один залп — и от врага полетели клочки!
Вот что значит идеальное целеуказание! Вот что значит «Асмодей», который опаснее целого авиакрыла! Ведь это он подсказал нам, куда лететь и куда стрелять, это его парсер вел ракеты от борта до борта!
Если бы не «Асмодей», нас ждала опаснейшая карусель «собачьей свалки», где клоны — испытанные мастера пилотажа — взяли бы свою цену, уж будьте покойны!
Конечно, нас почти вдвое больше, но нам нужна быстрая победа, а не подвиги с вариациями на тему «остаться должен только один»! Нам еще войну выигрывать.
Как красиво получилось, черт, аж не верится. Вот бы всю жизнь так! Один залп группы (мой «Дюрандаль» похудел всего на три «Овода») — и тридцать четыре флуггера в щепу! На гайки! В клочья!
Волна восторгов в эфире натолкнулась на командирский волнолом:
— Порядок! Чтобы я слышал только свой голос через одну секунду! Вот так. «Хагены»! Отрабатываете по отступающим дальнобойными. Все остальные, цель — батарея ПКО! По готовности, огонь!
Тэк-с, выбрал «Шакала», который «борт-земля». Захват цели. И кнопочку на рукояти управления большим пальцем до отказа. И второго туда же.
«Шакалы» сделали горку, ведь высота у нас была все еще смешная, и упали за барханы. Темноту впереди буквально порвало. Восемь десятков ракет пришли в цель за доли секунды — дистанция километра четыре!
Взрывы, зарево соперничает с сиянием Бирба в зените.
— Набираем высоту. Правым виражом встаем на карусель. От высоты четыре, работаем с пикирования вдоль наземных позиций и снова на высоту. «Хагены», пристраивайтесь в хвост ордера. — И мне: — Комета, со мной, идем в контроль.
Ну… вроде как обидеть хочет. Я отработал маневр ведущего без напоминания, автоматически, хоть и страшно хотелось поучаствовать в штурмовке, которая с кадетских времен мне замечательно удавалась.