Пилот на войне
Шрифт:
— Значит, так, — сказал он, прохаживаясь перед командно-штабной машиной, — сейчас уже почти ночь. Мой прогноз: часа через два — два с половиной нас накроют. И дадут по мозгам. Поэтому никто не геройствует, все внимательно слушают Салмана. Салман говорит, что у клонов там должны быть серьезные резервы. Мы даже до предполья не доедем. Нас обязательно засекут и проутюжат.
Взошла луна, имевшая в местном исполнении вид колоссального диска цвета вороненой стали со сверкающими кольцами. Нахлынула головная боль, задул ветер,
Ахилл-Мария ехал с комфортом в бэтээре на командирском месте.
Бойцы обменивались впечатлениями о минувшем бое и благодарили Бога, что Паркида имеет притяжение в полновесные 0,7 земного, благодаря чему бег не превращается в нелепую клоунаду в стиле «первый человек на Луне».
Бригада перла через пустыню шестью параллельными колоннами. Впереди и на флангах — маршевые дозоры. А совсем впереди, авангардом авангарда — широкий фронт беспилотных разведчиков, причесывавших пейзаж радарами и оптикой.
Симфонично думам о воздушной разведке раздался мат в рации, а потом вполне осмысленное:
— Комполка — всем! Быстро с брони! Разворачиваемся! — И, видимо, адресуясь к батарее ПКО: — Что, просрали, сукины дети?! Дер-р-рьмо вдребезги! Клонский БПЛА кто сбивать будет?! Мать вашу по-всякому!
— Рота! С брони! Мехвод, стоять! Бэтээры в тыл! Секция ПКО, в готовность!
Выбрался из люка.
Взгляд в небо.
Так и есть. На фоне ползущего в зенит Бирба мелькнул черный крылатый абрис.
«Атмосферный беспилотник, — подумал Ахилл-Мария. — Сейчас наведет артиллерию или флуггеры. А может и сам бомбой приголубить!»
Атмосферный БПЛА — по сути, планер с маломощным двигателем. Огромный ресурс по автономности. Двадцать четыре часа без дозаправок. И попробуй засеки это пластиковое чудо! А дел натворить в состоянии очень даже, потому что в современной войне кто первый увидел, тот и прав.
Бэтээры зарычали моторами, давая задний. В условиях местной гравитации солдаты прыгали на землю, легко и изящно. Разворачивались огневые секции, а в тылу вдруг послышался короткий стрекот и вспыхнули яркие трассы, перекрестившие небо.
В черноте что-то полыхнуло.
— Сбили, — выдохнул Просперо.
Ахилл обернулся к своему заместителю:
— Поздно.
Воздух задрожал.
— Ложись!
Над позициями громыхнуло, взлетели столбы песка вперемешку с огнем. И еще раз, и еще. Подле шлема Ахилла, вжимавшегося в землю, рухнула какая-то искореженная труба. Он не вдруг понял, что это ствол пушки бэтээра «Зубр».
Бригаду образцово накрыли из-за горизонта по наведению беспилотной разведки. Не поскупились на серьезный залп РСЗО. Выла шрапнель суббоеприпасов, а кассетные бомбы с индивидуальным наведением вспахивали позицию. Сотня гектаров стала огородом смерти в считаные секунды.
Когда рев стих, Ахилл-Мария поднялся на ноги. На забрале кровь и кишки, которые
В клубах пыли виднелись встающие фигуры в скафандрах.
Комроты вызвал взводных по рации.
— Это чей плясун?
— Мой. Это Казимеж… кажется, — отозвался командир третьего взвода.
— Быстро в бэтээр, пусть медицина вколет успокоительное!
— Что с ним? — спросил Просперо, вырастая позади капитана.
— Вопрос — дерьмо, — коротко рубанул тот.
В самом деле глупый вопрос. Парень рехнулся со страху. Такое бывает с попавшими под массированный огневой удар РСЗО. В военной психологии с двадцатого века ходит неофициальный термин «синдром „катюши“», для таких вот несчастных, чья голова не выдержала бесконечные секунды в море огня и воющей стали.
— Ротные! — завопил в динамиках голос Пино. — Не дрочим! Не дрочим! Срочно выдвигаемся, сейчас опять долбанут!
Завопил так, что Ахиллу вдруг сделался тесен шлем. Но вовремя и по делу.
Подлетели «коробки».
Рота взлетела на борты, подбирая раненых. Кто как и кто куда, не разбираясь. Мехводы рванули вперед, и началась гонка со смертью. Пока батарея перезарядит пусковые контейнеры, пока получит добро на повторный залп — есть фора, но неприлично маленькая. Смертоносно неприличная.
Ротные колонны разошлись веером. Командир старался занять возможно большее пространство, разрядить квадрат, который вот-вот снова накроют ракеты.
Второй залп клонских комендоров лег со значительным недолетом. Кто-то там начислил слишком большую скорость движения. Повезло.
А потом боевое охранение напоролось на клонский авангард и начался бой.
Поначалу шли успешно.
Противник оказался несерьезный — обычная армейская пехота. То есть не соперник штурмовикам ни по выучке, ни по снаряжению. Втянулись в преследование, опрокинув врага первым же натиском. И тогда над пустыней показались флуггеры.
Точнее, их ракеты.
По классике жанра следующим номером программы должен был стать удар с вертолетов. Классика не подвела, на то она и классика.
В десяти метрах над землей, на скорости четыреста шли черные, почти невидимые в ночном небе винтокрылые штурмовики. Шквал ПТУРов, курсовой огонь из скорострельных пушек, кассетные бомбы при пролете над квадратом, хвостовые пулеметы, разворот и вновь пушки.
На этот раз прицельно, с разбором, на средней скорости, а то и вовсе в режиме висения.
По ним ударили из всех стволов, начиная с уцелевших установок мобильного ПКО до автоматов и всережимных винтовок. Да что толку? Один винтокрылый штурмовик взорвался, пораженный лазером. Два вертолета, дымя, потянули к горизонту, остальные врубили реактивные турбины и скрылись.