Пилот на войне
Шрифт:
Две авиадивизии клонов — это мощь.
Это были очень опытные пилоты, все поголовно фронтовики. Обстрелянные ветераны, выжившие на Восемьсот Первом парсеке и на орбите Паркиды. Никаких вам «стюардесс».
И они горели желанием драки. Не «взять реванш» — уж какой тут реванш! Просто продать свои жизни подороже. У клонов с этим серьезно. Их традиционная в таких вот крайних случаях клятва: «Сражаемся и умираем, и умираем, сражаясь» — не пустые слова.
В ту минуту от них можно было ждать всего, включая массовые тараны. Сто шестьдесят машин
Сто шестьдесят, каждую, до последней!
Пока мы перестраивались в двухэтажный фронт полковых колонн (2-е ГОАКР над четырнадцатым в центре, «Орланы» по флангам, «Хагены» в резерве), метки вражеских машин на экране пересекли черту гарантированного прицеливания.
В атмосфере Паркиды это — сто тридцать километров. Для легких флуггерных ракет, разумеется. Конечно, никто на такой дистанции не станет тратить боезапас — это моветон, но до фактического контакта оставались секунды!
— Мужики, внимание! Не забываем включить автоселекцию целей, — скомандовал Бердник. («Интересно, кому это он? Ах, ну да!») — Это я молодежи напоминаю! Пуски на дистанции восемьдесят! Мы идем в лоб, «Орланы» с флангов. На стрельбу «Хагенов» внимания не обращать — их дальнобои нас не колышут! Сейчас пойдет удар ПКО с Керсаспа, я запросил. На восьмидесяти стреляем, пускаем фантомы и работаем верхний конвейер! К бою, парни! Не зеваем!
Из задней полусферы, словно откликаясь командиру крыла, потянулись стремительные огненные хвосты, никак не отразившиеся на радарах. Родные икс-сорокапятые в работе! Каждая ракета с генератором дифракционного поля — те самые, что выручили нас в сражении за Глетчерный.
Красные метки начали пляску, уворачиваясь от прилипчивых визитеров.
Вслед прошла германская боевая нагрузка. «Хагены» дали залп.
Я получил время осмотреться.
Семьдесят «Орланов» с левого фланга. Шестьдесят восемь с правого. А должно быть по семьдесят два! Неужели есть потери при атаке на Керсасп? Конечно, есть! Не может не быть. Ребята рубились в самом аду, в отличие от нас.
Двадцать одна машина Второго Гвардейского — мы, стало быть. Девятнадцать — все, что осталось от 14-го ОАКР. По центру.
Три десятка «Хагенов» в резерве.
Сто девяносто восемь машин против ста шестидесяти. Плохо! Хотелось троекратного превосходства, учитывая кислую ситуацию с летными качествами чуть не половины личного состава.
Правда, нас наводит персональный «Асмодей». И X-45 подперли…
Залп «Доннершлагов» достиг рубежа.
Строй клонов смешался — еще не все ракеты наземного базирования отработали, а тут такое!
Ну что же.
Пора и нам.
— Веду шестнадцать машин, — сообщил парсер, заключив красные точки в рамки, помеченные все уменьшающейся прицельной цифирью. — Есть целеуказание с «Асмодея». Есть целеуказание с ракет-лидеров.
— Дай восемь ближайших.
Перед глазами загорелись восемь меток «аспидов».
Я выбрал вручную означенных паразитов и в два залпа вывалил
Дистанция семьдесят.
— Облучение поисковыми радарами, облучение прицельным радаром и лазерным дальномером.
Отгрузил фантом — одновременно со всеми ребятами центральной группы. «Дюрандаль» ввинтился в небо, пособляя фантому отчаянной работой блока ИНБ. Мы заходили на клонов из верхней полусферы.
С удовлетворением отметил, что две метки погасли, а одна тянет в сторону. Надо полагать, что клоны тоже умеют пользоваться фантомами, уж очень скромный результат.
Мой собственный призрак — точная копия флуггера для прицельных радаров — погиб под ударом сразу трех ракет, четвертая поймала «молоко», сбрендив от электронных миражей инфоборьбы.
Синхронно с остальными вывел «Дюрандаль» в пологое пикирование. Отстрелялся еще раз, но уже куда менее расточительно. Одна машина 14-го ОАКР задымила и пошла с отворотом. Еще один «Дюрандаль» перестал опрашиваться. Беркут-3 из наших. Вот и первые потери. Как дела у «Орланов» и «Хагенов», смотреть уже было некогда!
Дистанция сорок!
Скоро клоны войдут в зону оптического сопровождения, а значит, и мы.
Пока нам помогает «Асмодей», который ведет наши ракеты, но через десяток-другой секунд этот козырь исчезнет.
Выбираю новые метки. Огонь!
С тыла вырываются сразу полсотни «Доннершлагов». Вот это аргумент! Ценой в семьдесят пять миллионов терро и чьи-то бесценные жизни. Наши сэкономленные и клонские, которым предстоит сгинуть.
«Громовые удары» имеют посредственную маневренность, но просто зверский запас по автономности и очень зоркие головки наведения. В комплекте с подсказками «Асмодея» они превращаются в истинных дьяволов.
Погасли еще две метки, помеченные парсером, как мои цели.
Я не понимал как, но это факт: Беркуты, вся наша молодежь, хором повалила всего один «Абзу»! Будто у них автоматика кривее, или что?!
Тридцать километров.
Новая волна клонских ракет. Мне достались сразу три «банана», которые моментально взяли меня в клещи, а еще один нацелился под брюхо. Нос вниз! Фуллерен за борт! «Дюрандаль» на левый вираж, и я штопором сваливаю с курса. Из кормового узла фонтанируют ловушки.
Минус одна!
Две пристроились, дышат в спину. Еще серия ловушек! Педаль тяги в пол, рукоять на себя, в глазах темнеет из-за критической массы топлива в форсажных камерах, но это цветочки! Сейчас будет круче!
Машину в горизонт, полная нагрузка на тормозные дюзы, все закрылки до отказа вверх. Страшная отрицательная перегрузка. Еще бы! С двух чисел Маха — до нуля. «Дюрандаль» выполнил образцовую «кобру»! И еще одна ракета ловит небо! Мимо!
Но есть еще одна.
Я видел, как она отрабатывает коррекцию, выруливая в кокпит с правого борта. И я ничего не мог сделать. Я утопил педаль в палубу, но машина тяжелая… не успеть выйти на вираж. Не разминуться со смертью.