Пилигримы

Эллиот Уилл

Кейса пришлось долго будить, чему он отнюдь не обрадовался, однако покорно прочистил горло и рассказал все, что смог вспомнить, не зная даже, о чем умалчивает или что именно исказила его память. Он немногое сумел вспомнить из разговора Ву с Архимагом. Шарфи и Луп были заинтригованы описанием покоев правителя и историей о его дочери.

— Не знаю, может, память меня подводит, — вздохнул Кейс. — Уже не впервые в своей жизни я вижу вещи, которых на самом деле нет.

— Она настоящая, — усмехнулся Луп. — Это юная Азиель сидит, как птичка в клетке. Поговаривают, Ву оплодотворил одну из служанок,

из тех, что ходят в дурацких серых робах, хотела она того или нет. Неудивительно, вообще-то. Это было его старое хобби. Архимаг отговорил Ву от убийства матери — по крайней мере, если верить слухам. Он прозорлив, этот тип, о да. Но видит лишь глазами человека, заметьте, поэтому он не способен смотреть сразу во всех направлениях.

— Архимаг не показался мне типом, способным кого бы то ни было спасти, — возразил Кейс. — Он выглядит еще хуже, чем те рогатые страшилища, которые стояли у двери.

— О да, он такой, — серьезно подтвердил Луп. — Он страшнее, потому как является более великим магом, но еще хуже, что он разумнее, чем они. Он источает достаточно магии, чтобы запечь мозг любого рогатого в собственном соку, а его собственный по-прежнему сырой и работает. Ты верно сказал, он не стал бы спасать ничью жизнь по доброте душевной, этот тип-то. У них на этот замок большие планы, и Азиель, возможно, еще сыграет свою роль.

К удивлению Кейса, Анфена больше всего встревожила часть, в которой он упомянул о Незнакомке. Он задал о ней очень много вопросов — во что она была одета, как говорила, но у Кейса было не много дополнительных сведений.

— Я почувствовал ее, — понизив голос, сообщил Луп. — Она от нас не отходит. Была рядом с той последней драки. Иногда отдаляется, иногда вновь приближается.

— Кто и что она? — требовательно спросил Анфен, выпрямившись и, судя по всему, разгневавшись.

— Сложно сказать, но маг она толковый, — признал Луп. — Сделать вино в чаше приятным на вкус? Да, на это я способен. Именно это я сделал сегодня с похлебкой! Создать кубок с вином из ничего? Видите ли, я лично о таком даже не слыхивал. Единственное призывание, которое мне довелось видеть, осуществляли три мага, и у них ушел на это целый день. И это не говоря о куче древних книжек и всем таком, что им помогало добиться своего. Но ей хватило смелости провернуть этот фокус прямо перед замком… — Луп присвистнул. — Думаю, эта дамочка может о себе позаботиться. Нам очень не повезет, если окажется, что она желает нам зла.

— Вот как? — Анфен потер переносицу и словно за мгновение постарел на пару лет.

— Если и так, то у нее уже был шанс нас достать, — напомнил Луп.

— Мне она показалась довольно милой, — признался Кейс, смущенный и несколько выбитый из колеи.

— Еще бы. — Луп обнажил голые десны в ухмылке. — И очень мило с ее стороны было не взять этот старенький амулетик. Уж она-то знала его истинную ценность! Может, она знает, что делают другие бусины, и поэтому не хочет его трогать. Может, она хочет увести его подальше от замка и наблюдает за нами, а затем позаботится о том, чтобы мы от него избавились. Этот премилый антиквариат может в придачу обладать отвратительным характером. Твоя Незнакомка, наверное, знает о нем кое-что еще.

— А она сейчас тоже поблизости? — требовательно спросил Анфен.

—

Не-а, — лениво отозвался Луп. — Но она приходила — наблюдала за тем, как мы разбиваем лагерь.

— А почему ты не сказал мне о ней?

— О, но я-то ведь остаюсь начеку и наблюдаю за ней, — отозвался Луп, которого гнев предводителя ничуть не обеспокоил. — Она не подходит близко. Я сказал Сиель, чтобы она тоже была настороже. Мне плевать, какие там еще фокусы знает наша Незнакомка, но метко пущенная стрела остановит даже ее, если понадобится — если только у нее кожа не из камня. А вообще не думаю, что она желает нам зла. Не удивлюсь, если окажется, что она тоже приложила руку к той разборке на холме — тем или иным образом. Были там весьма загадочные странности, благодаря которым мы вышли сухими из воды. Она толковая девочка, уж в этом можешь не сомневаться.

Анфен лег на спину и тяжело вздохнул:

— Если она видит сквозь заклинания, которые не под силу преодолеть даже Архимагу из замка, то назвать ее толковой — преступное преуменьшение.

Луп, улыбнувшись, не согласился:

— Ни один маг не может быть хорош во всех областях сразу. Вот почему раньше, в старые времена, было пять различных школ! Если занимаешься одним типом магии, это еще не означает, что тебе будут подвластны и другие, хотя кое-какие смешения бывают. Некоторые маги убивают хороших. Другие проделывают разные штуки с мертвыми. Третьи работают с амулетами и чарами, используют их. Тот уродливый ублюдок на это не способен, судя по всему. Не важно, у него и без того хватает талантов. Об этом могли бы поведать очень многие мертвецы.

На протяжении еще получаса Анфен, Шарфи и Луп наперебой выспрашивали у Кейса различные подробности его путешествия по замку. Чем больше предводитель слышал, тем более обеспокоенным казался, хотя даже сам не смог бы сказать, что его тревожит.

Наконец, терпению Кейса пришел конец.

— Я рассказал вам уже все, что знаю! Хватит вопросов. И вероятно, я подзабыл огромные части истории, которые тоже важны. Я ж не мог запомнить каждое слово, которое мне довелось там услышать, я-то не магнитофон! — Увидев озадаченные лица неблагодарных слушателей, Кейс вздохнул. — Это такой прибор… Им пользуются у нас дома… Ладно, забудьте об этом.

— Это не имеет значения. — Луп ухмыльнулся и поднял ожерелье. — Наша старушка, возможно, тоже кое-что интересное знает. Придется у нее поинтересоваться, со всей возможной вежливостью, разумеется.

— Куда двинемся завтра? — спросил Шарфи, когда народный маг накрыл пламя одеялом.

— Постараемся держаться как можно дальше от дороги, — отозвался Анфен. — Мы отправимся к дому Фауль, побудем там, пока здесь все не утихомирятся. Тут происходит что-то очень странное, и нам известна лишь малая часть. В этом я уверен.

— Мы же не пойдем через эти леса? — не веря собственным ушам, уточнил Шарфи.

Анфен улыбнулся:

— Это самый безопасный путь для нас. Ты и сам знаешь, кого благодарить за то, что на дорогах теперь появляться нельзя.

— В чем дело? — шепнул Эрик Шарфи, удивленный редким проявлением страха с его стороны.

— Эти леса прокляты, — отозвался воин. — Войдя под сень, уже не выбраться оттуда, если только ты не умеешь говорить с мертвыми.