Пилигрим
Шрифт:
Экс-министр, нервно забросив жидкую прядку волос на лоб, сослался на изношенность нервной системы и попросил, взявшись за сердце, понять его. Премьер, тут же, экстренно вызвал своего лечащего врача, проявив тем самым благородство и сочувствие.
Прямо в министерских апартаментах, медицинское светило осмотрело нервного пациента и признало его ссылки обоснованными. В качестве лечения было предложено на неопределенное время сменить городскую обстановку столицы на что-то более спокойное, желательно, где много воды, зелени и чистого воздуха. Пока еще, было предложено…
Поэтому
Пока сестры с племянницами охали и ахали, уверяя одна одну, что время над их внешностью и фигурами не властно, их мужья сдержано обменялись рукопожатиями. И завели разговор о погоде.
Конечно, бывший министр знал, чем занимается Калас. Также как и Калас помнил, что если бы не его финансовая поддержка, то свояку, мелкому и глупому банковскому клерку, никогда не занять такой высокий пост. Эти знания, совершенно не мешали обоим относиться друг к другу с обоюдной симпатией, которая, к удивлению посторонних, не перерастала во враждебность, тем более их жены, были родными сестрами.
В течение нескольких дней они с удовольствием пили, ели, развлекались. Погода для этого, как на заказ, прохладная и солнечная. Разговоров о политики, а также других, скользких и неприятных тем, старались не касаться. Но без этого, согласитесь, тоже нельзя. Особенно когда на душе и так кошки скребут, когда так и тянет поговорить о чем-нибудь гадком и мерзопакостном. Остается дождаться повода.
Днем Калас отсутствовал. Выехал еще ночью. Вернулся к вечеру. Злой, как черт. Вместо собаки, облаял прислугу. Разбил хрустальный кувшин, вода, видите ли, была теплой.
Все это оттого, что состоялись переговоры с остальными производителями «товара». Переговоры касались ерунды. Он хотел, появившийся у него излишек произведенного героина реализовать. Но местные боссы, не разрешили. У них, видите ли, плановое хозяйство. Он на них наорал, и в полемическом задоре, когда бурлившая кровь перехлестнула через край, сняв брюки — показал всем задницу. Собравшиеся оскорбились.
Сам «нудист», на обратном пути домой, бесконечно жалел об этом. Жалость о ребяческом поступке, перерастала в глубокую скорбь, уже по отношению к самому себе.
Поэтому, когда за ужином, плавная беседа связанная с воспоминаниями о собачке Мими, бывшей у сестер в беззаботном детстве, в качестве живой игрушки, как-то незаметно для всех присутствующих, перетекла в иное русло. В результате, все закончилось рассуждениями на запретные в обществе нетрезвых мужчин, политические темы.
От собачки, перешли к осуждению насильственных действий правительства по программе контроля за рождаемостью в сельских районах страны.
Когда стали обсуждать проблему специального армейского подразделения «Группы Аль-Кормили», созданной президентом страны для ликвидации наиболее активных членов
— Ноги моей больше здесь не будет. Мерзавцы… Палачи… Душители демократических преобразований…
Брызгая хорошо пропитанной алкоголем слюной, в конце концов, заорал экс-министр и велел готовиться к отъезду.
— Ну и выметайся из моего дома, коммунист недорезанный, американец недоделанный — негостеприимно откликнулся Калас. Опять снял брюки и продемонстрировал свои ягодицы. Что-то сегодня, его не в ту сторону потянуло?
Назвать нормального человека — «американцем» и еще при этом показать ему задницу? Более страшного оскорбления, было даже тяжело придумать.
Сестры бросились в крик и слезы… После, как по команде потеряли сознание. Но даже этим слаженным поступком, разрулить конфликт не смогли. Местный темперамент, до кровавой пены на губах душил и захлестывал обоих мужичков.
Но хорошо, что жена экс-министра, знала один его важный, мужской секрет. Налила ему рюмашку киргизского коньяку… Потом еще одну… Следом, еще… Он, хоть и махал руками и пускал пузыри изо рта, но сильно захмелел… И, в результате рухнул навзничь. От того, ехать вечером не смог.
Утром, еще не отойдя от вчерашних бурных дебатов, гости спешно собрались и отбыли. Уж как не уговаривали, гордый Калас остаться, как ни просил прощения, — все равно, ни в какую…
«Нет, поедем… Я у них больше быть не могу. Мне здесь душно,» — упрямо стоял на своем экс-министр, считая себя по-прежнему, честным и чистым человеком.
Сестры расплакались. Жена Каласа, красавица Лейла сказала, что не может так просто, отпустить сестру в обратный путь. Сев рядом с ней и племянницей в машину, поехала проводить их, хотя бы до подножия горы.
Калас чувствовал себя после всего этого очень неловко. Когда они отъезжали, он с крыльца даже помахал им на прощание рукой.
Не успев еще вернуться в столовую и выпить, нормального, крепчайшего кофе, раздался телефонный звонок внутренней связи. Звонили со «среднего» блокпоста. Взволнованный голос дежурного сообщил, что машина, в которой ехали гости, сорвалась в пропасть и, похоже, что в живых там никого не осталась.
Быстро вскочив в джип охраны, он помчался на то место, где машина рухнула в пропасть.
Когда через пару минут, он прибыл на место, мгновенно распорядился организовать спуск вниз. И сам, первый, полез в пропасть…
После того, как он, на ненадежных веревках спустился вниз, и, увидел то, что осталось от машины после падения, а вместе с машиной и от пассажиров, включая его жену с сестрой. Схватившись за подбородок, подняв голову по-волчьи вверх, он начал громко и протяжно выть. Спустившиеся вслед за ним охранники, в ужасе попятились, когда у них на глазах, Калас поседел.