Пилигрим
Шрифт:
Калас вошел стремительно. Посмотрел на меня, сел на услужливо подставленный стул. И с помощью дешевых эффектов, в виде пристального, пронзительного взгляда, стал детально меня разглядывать. Вряд ли он узнал меня. Видать поэтому, руки в мою сторону не тянул и с расспросами, как, мол, там теща поживает? Что в родной деревне? Стоит ли березка у дороги? Хорошо ли какал с утра? Со всем этим ко мне не приставал.
— Зачем пришел? — резко спросил он.
Ему проще было грубо задавать вопросы. У меня из оружия, даже зубочистки не
Для вида повздыхав и помявшись, рассказал ему страшную байку. В ней, то понижая голос до шепота, то переходя на свист и хохот, рассказал о том, что некоторые его люди были специально заражены СПИДом… Таким нередким для «неверных» заболеванием, которым их наградил Аллах, за их грехи и что-то там еще…
Методы для повествования, мной были выбраны не очень гуманные, но для патологического палача вполне сносные. Тем более, что еще было не понятно, выйду ли я отсюда целым и живым или меня, как Афанасия, сперва порционно нарубят и только потом подадут к столу?
Поэтому, хоть в устной форме, но хотелось получить краткое удовлетворение от его испуга.
— Для чего? — почему-то также шепотом спросил он. — Для чего они это сделали?
— Чтобы при случае смогли заразить вас, уважаемый, — я оглянулся и небрежно добавил. — Но до этого заразить вашу жену и детей. Узнал я об этом случайно. Лежал как всегда пьяный. Двое вышли на воздух побеседовать. Меня посчитали убитым, не стоящим внимания. Разговаривали тихо, однако я кое-что услышал…
— Все понятно. Пьяный до такой степени, чтобы валяться на земле, но все услышал и запомнил, — он поднялся со стула и направился к выходу. — А мне зачем рассказал?
Я даже обиделся, от такого странного вопроса.
— Рассказал, потому живу надеждой, — он даже остановился от удивления, а я добавил. — Надеждой получить денег за свое угодное Аллаху дело и потратить их на мерзкие наркотики и алкоголь…
— Для чего тебе деньги, ведь все равно…
— Вот для этого «все равно» и нужны.
Он опять вернулся.
— Тогда может, знаешь кого конкретно, эти неведомые «они», заразили? — он стал разглядывать свои ногти.
— Кого именно заразили ваши враги, я не знаю… — и опережая следующий вопрос добавил. — Кто за всем этим стоит, тем более не в курсе…
Очень ему не понравился услышанный текст. От разглядывания ногтей, он приступил к их нервному покусыванию.
— Если то, что ты так красочно рассказал не подтвердиться, придется серьезно спросить у тебя, кто тебя прислал и зачем?
Грозно предупредил меня Калас, доставая из рукава нож. Видно для того чтобы я не думал, что здесь люди привыкли шутки шутить. С импровизированной точилкой, подошел ко мне и провел лезвием ножа по мой шее. Нож был навострен от души. Когда струйка теплой крови игриво защекотала грудь, кивком головы в его сторону я просигнализировал, что все неприятности позади, я все понял и мне страшно. Получилось очень
— Сам понимаешь, доверия к тебе нет, вообще никакого… И все же, заинтересовал ты меня. История такая, знаешь, занимательная… — он продолжал грызть ногти. — Но если хоть на сантиметр отошел от правды, тебе конец…
— До моего еще далеко, а вот тебе точно конец, — довольно бесцеремонно прервал я его, пытаясь остановить кровь и пояснил свое геройство. — Пошли к твоей роскошной машине, покажу расстояние до него, в смысле «до конца»…
Видно у них мало таких придурков как я, но команды порубить, порезать и отбить мое мясо для откорма скота не последовало. Крепко озадачил я его своими заковыристыми вставками.
Пока мы шли к стоящему неподалеку быстроходному аппарату, несколько стволов автомата, постоянно упирались мне в спину. Ладно, потерпим. Не били… И на том спасибо.
Подошли к машине стоящей у блокпоста. Там, в условиях особой секретности, я с помощью охраны Каласа, стал крутить гайки. Через пару часов, смог разобрать тормозную систему лимузина-лайнера и показал ему изношенные тормозные колодки. Соответственно прокомментировал:
— В условиях горной и скользкой дороги, смерть в результате аварии должна была неминуемо наступить еще позавчера, — понаблюдал за его нервной реакцией (он у бочек с бензином курил) и чуть усилил нажим. — Мне конечно не известно, но явно видно… Кто-то очень желает вашей смерти уважаемый Калас… Или, что еще хуже, смерти всех ваших близких…
Если бы я не смог убедить этого воина Аллаха, что тормоза не к черту, они, я думаю, дали бы мне возможность все закрутить, да и застрелили бы на месте, без лишних слов. Сделали бы это, без всякого сомнения.
Крутил я гайки под дулами автоматов и думал. Калас, как и все бандиты, карабкающиеся по трупам, заменяющим им лестницу успеха, все время жил в страхе, понимая, что рано или поздно возмездие его настигнет и придется отвечать за содеянное. Знал и все равно своего движения не приостанавливал, карабкаясь вверх с нарушением всех норм человеческой морали и правил техники безопасности. (С трагическим пафосом и нравоучительным тоном, я умышленно, для большей убедительности перегибаю палку.)
Решение, как в хорошей джазовой импровизации, пришло внезапно. Сыграть на его страхе, недоверии и подозрительности… Возможно получится стройное и удобоваримое произведение. Хотя… Надежды на это было мало. Но я попробовал.
— Думаю, что кто-то умышленно довел машины до такого состояния, — громко озвучил свой диагноз.
— Зачем, — коротко, с нажимом спросил Калас.
— Машина падает в пропасть, унося с собой секреты аварии и…
Я решил несколько сгладить грустные нотки из той глупости, которую сказал и внести в свои размышления позитивный элемент.