Пейзанизм
Шрифт:
Я уже говорил, что у меня есть скверное свойство - додумавшись до вывода я начинаю его немедленно реализовывать? Со-мыслителей по кухонным со-мышлениям это сильно раздражало. Общефилософская мысль насчёт желательности удлинения "пока" дала немедленный результат - не выпитый Суханом остаток кваса я тихонько вылил в тёмный угол. Пока наверху "семеро держали" Хохряковича. Очень может быть что у меня паранойя. Но от паронойи не умирают. А вот от её отсутствия... Пить хочется. Но... чистую воду я бы попробовал. А вот квас... Потерпим. Чтобы "пока" было длиннее. А Сухан замолчал и затих. Сидит у бревенчатой стенки и качается туда-сюда. Как раввин у "Стена плача".
Тут нам лестницу принесли. Хорошо живут голядины - у нас в Рябиновке из поруба вылезать - только суковатое бревно. А
Сухана тоже вытащили. Стоит, идет, молчит. По команде - поворачивается. Но - никакой. Все реакции... деревянные. Повели нас не прямо к идолу, а чуть в сторону, в обход второго сруба. Оказалось, цель прогулки - демонстрация возможного скорого будущего. Сруб стоит над ямой, но закрывает только её меньшую часть. Большая часть открыта. В ней - здоровенный медведь. Я понимаю - у страха глаза велики. И мой личный страх - не исключение. Понимаю, что в свете факелов габариты и пропорции чётко не определить. Но ведь - чудовище. На территории России водятся медведи от 400 до 600 килограмм весом. Это при росте в холке около метра и общей длине тела 1.5-1.8 метра. А тут уже какое-то... Кадьякское убоище получается. Под три метра в длину, больше тонны весом. Я как-то гризли видел - этот больше. В принципе медведи растут до 10-11 лет. В природе живут до 30, в неволе - до 50. Но это... Такое ощущение, что он как колоссальный кальмар - рос всю свои длинную и непростую жизнь. Может его какой-нибудь "растишкой" кормили? Или гормонами накачивали? Велесово воплощение...
Ещё и старое. Под мышками и в паху шерсть седая. Я такое у старых лисов видел. И вот этот ветеран подземно-богического фронта будет меня кушать? А как у вас с кариесом, дяденька? Хотя, когда эта туша там внизу лежит и тебя внимательно рассматривает... как-то шутки глохнут. И ведь морды у этих... кому-то братьев, кому- то - меньших, - ничего не выражают. "Виннету, не меняя выражения лица, сказал "хау" и откусил собеседнику голову в знак окончания дискуссии".
Нас протащили еще немного. Плотно утоптанная площадка. С одной стороны - полоса зрителей. С полсотни мужчин и подростков. Почти все полуголые, в раскраске. Гуроны, факеншит, с делаварами. Полосы бурой болотной грязи на лицах и телах. У многих на лбу, под глазами, на бицепсах - ярко-красные. Это хорошо - значит где-то недалеко есть красная глина. Кирпичи делать буду. Если... Если выберусь живым и в рассудке.
В фокусе дуги зрителей - три столба. Вкопанные, ошкуренные. С ремнями на них. К среднему привязали Сухана, меня - к другому, сбоку. Вяжут за кисти над головой. Неудобно однако - кровь от рук отольёт, потом больно будет. Если... Если будет "потом". Сухана еще и за щиколотки к столбу притянули. Зрители остаются за спиной в темноте. Там - тихо. Группу поддержки - не привели, клуб фанатов я еще не сделал. Некому орать "Россия, Россия". Да и не про что - нет еще России. Вот же ж - занесло Ваньку в средневековье. Ни футбола, ни фанатов, ни России. И поболеть не за кого. Да и не дадут болеть - тут болящие... быстро переходят в кормящие. Плотью своей.
Перед нами - костёр. Не так - два костра. Между ними - проход метра в два. Костры - высокие, но не сильно широкие. Жерди чумом составлены. Между ними - плотно забито ветками и сучьями. В конце прохода между ними, как раз перед прямым взглядом Сухана, столб. В два обхвата, в три роста. Было живое дерево - внизу еще и корни видны. Идол. На верхнем конце одет медвежий череп. Но не белый. Какой-то... бурый. Грязный. Цвета давно засохшей крови. Факеншит! Так они его и в самом деле кровью мажут! И не только по челюстям и клыкам - вообще по всей головушке! Ниже вокруг в три нитки, в три оборота каждая - украшения. Так иногда мои современницы жемчуга носили.
"У Лукоморья дуб зелёныйТолько здесь не "златая" - черепная. Черепа человеческие. Верхние - покрупнее, Нижние - самые маленькие. Детские что ли? Перед идолом две голядины стоят. Здоровенные мужики. Да еще и на возвышении - мы на них с низкого места смотрим. Волосатые. Откормленные, но не оплывшие. В белых рубахах. Сверху накидки какие-то. Наверное - медвежьи. Тоже сильно шерстистые. Блох там должно быть... И посохи здоровенные. Не у блох - у волхвов. Выше их ростом. С загогулинами на конце. На верхнем конце - почти петля, а вот на нижнем... Судя по блеску - что-то металлическое. Дубье раскрашенное. Это я про посохи. Хотя и волхвы - тоже. На накидках - ленточки разноцветные пришиты. И понизу - как бахрома, и так, на груди - как орденские. У каждого на шее ожерелье. Из медвежьих клыков. Белых. Будто сахарные. Даже на фоне белых рубах - отсвечивают. И на плечах... будто два аксельбанта на грудь спускаются. Из чёрных блестящих когтей. На поясах какие-то висюльки висят. Кости. Медвежьи и человеческие. У одного рядком две нижние человеческие челюсти болтаются - по-больше и по-меньше. Муж с женой? Отец с сыном? При каждом движении они друг о друга стукаются. Но звуков не слышно - костры ревут. Не в полную силу, не как лесной пожар. Но ничего не разобрать и чувство опасности прямо... разлито вокруг. За спиной еще слышны человеческие вздохи, почёсывание. Лес вокруг листвой немного шумит. Но костры... Тянут на себя все внимание. И звуком, и видом. От пляшущего пламени - взгляда не оторвать. Костровую песнь - не переслушать.
Как-то и ёрничество моё... сникло. А это плохо, эдак я и испугаться могу. И с испугу голову потерять. В прямом и переносном. Но местные подкинули пищу для размышления.
Чем хороша самодеятельность? Участники работают на себя, на своих, на родных и близких. А не на публику. Публика здесь - я. А у них все для своих - лепёж, импровиз и нестыковки. Свои-то поймут. Простят, посочувствуют. Сделают вид что не заметили... как лажанулся. А я - нет. Чужой я здесь, на этом "празднике жизни". Или смерти? Но - чужой. И зачем мне тогда "в чужом пиру похмелье"? Ванюша, веди себя интеллигентно - "незваный гость - хуже татарина". Подымем уровень вежливости до татаро-монгольского. И тихо свалим. По-английски. Где тут мой лордизм-джентельминизм завалялся?
Сначала откуда-то сбоку нарисовался еще один из этих. Из волхвов голядских. Помощник-подсоблятник. Приволок кошму какую-то, начал на ней всякие инструменты раскладывать. Инструменты... гибрид стоматологии со слесаркой. Но - в костяном исполнении. Глядеть на эти колюще-режущие... Но я и не стал - есть повод переключить внимание - используем. А чего это подсоблятник полуголый? А чего такой худой? А пересчитаем ему ребра. Хотя бы чисто визуально. Тут он ко мне повернулся. Что у него клыки медвежьи как брыли собачьи висят - я был готов. Морально. А вот что у него глаза при моем лицезрении удвояются и утрояются...
Не ребятки-голядки-волховатки. Нефиг было меня сюда тащить. Я вам любой ритуал-церемониал поломаю. Просто фактом присутствия. Я вам даже стишок сочинил:
"Появился попадец - Волхованию - капец"."Капец" поскольку капище. Место где мне на мозги капают. А так можно любым словом с буковкой "ец" обозвать. А можно наоборот:
"Попаданец появился - Велес тазиком накрылся"Стишок конечно... Не Пушкин. Отнюдь-с. Но и не надо. Нам сейчас не до музы, нам бы само-психо-стабилизацию... Подсоблятник засуетился у кошмы, вскочил на ноги, кинулся в проход между кострами. С той стороны голядины с посохами чего-то ему рявкнули. Что-то очень сильно выразительно-возражательное. Придурок вылетел назад. Как пробка из бутылки. Один из клыкастых, которые нас сюда привели, привязали и стояли сзади - спросил. Подсоблятник ответил. Интонация - растерянно-испуганная. Опять, ёшкин кот, не по-русски говорят. В смысле - не по-кривски. Или - кривически.