Пьесы. Статьи
Шрифт:
У з н и к. Не могу понять, что может интересовать вас в человеке, который погибнет завтра на рассвете!
Г у б е р н а т о р. Вы не должны думать только о себе. Перед смертью стоит поразмыслить, хотя бы с минуту, и над тем, что мы оставляем для завершения другим людям, нашим лучшим друзьям, товарищам по общей борьбе…
У з н и к (в раздумье). К сожалению, они будут бороться уже без меня… (Пылко.) Но, уверяю вас, будут бороться!
Г у б е р н а т о р. Не сомневаюсь. За свержение существующей власти. И
У з н и к. Они завоюют ее! Наверняка!
Г у б е р н а т о р. Вполне возможно. (С подчеркнутой иронией.) Но вас-то тогда уже не будет… (Пауза.) Вы сожалеете?
У з н и к. Не знаю. Мне жалко лишь то, что я уже делал в своей жизни. Если бы мог, все начал сызнова.
Г у б е р н а т о р (смеется). Хитрец!
У з н и к. Не понимаю.
Г у б е р н а т о р. Признайтесь, вы благодарны судьбе за то, что она повелела вам остановиться на этом?
У з н и к. Это вам не поможет. Я ведь один из многих.
Г у б е р н а т о р. Положим, не совсем так. У вас тоже есть свои святые. Вы будете одним из них.
У з н и к (повеселев). Это не моя, а ваша заслуга.
Г у б е р н а т о р. Только отчасти. Ведь и святость заслуживается лично: благодаря смелости, страданиям, жизни, возложенной на алтарь… Ваши друзья сумеют это оценить. Когда они захватят власть, то украсят ее в числе других имен и вашим. (Тихо смеется.) Но вас тогда не будет… Кто знает, может, они порой будут думать: этому повезло…
У з н и к (растерянно). О чем вы говорите?
Г у б е р н а т о р. Какой вы недогадливый! О страшной подоплеке власти… (Отворачивается, подходит к окну, подымает голову.) Ночью будет дождь. Люблю, когда моросит. (Узнику.) А тогда не моросило. Людям пришлось смывать кровь… (Пауза.) Теперь они, наверно, прикидывают, как я буду убит — бомбой или из револьвера.
У з н и к (наблюдает за ним; после паузы). Вам страшно?
Г у б е р н а т о р (словно не слыша). В сущности, я презираю людей. Их судьба неотвратима, как законы природы. Их приговаривают, и они сами приговаривают — таких, как вы, таких, как я… (Подходит к Узнику, кладет ему руку на плечо.) Ваше счастье, что вы погибнете, не успев приговорить, кого-либо… А это, боюсь, было бы неизбежно. (С лукавой усмешкой.) Если… Если вы не предпочтете иного.
У з н и к. Чего — иного?
Г у б е р н а т о р. Возможно, вас это удивит, но из нас двоих я тот, кого уже ничто не может спасти. Ничто и никто. Что же касается вашей судьбы, то она зависит только от меня. И мне сейчас пришло в голову, что я мог бы воспользоваться этим моим превосходством над вами… Признаюсь даже, что эта мысль кажется мне привлекательной, мне лично… не знаю, как вам?
У з н и к (возбужденно). Что это
Г у б е р н а т о р. Я выражаюсь довольно ясно. Я могу и хочу вас спасти.
У з н и к. Меня? Спасти?
Г у б е р н а т о р. Это, разумеется, зависит и от вас. Я только даю вам шанс… Короче говоря, вы сможете уйти отсюда через полчаса или через минуту… Это зависит лишь от того, когда мы закончим наш разговор…
Узник разражается почти детским смехом, хлопает себя по коленям, покатывается со смеху.
(Строго.) Говорю совершенно серьезно. Я предоставляю вам возможность выйти из этого здания.
У з н и к (прерывает смех). Ладно, поговорим серьезно. Допустим, вы хотите это сделать. Зачем?
Г у б е р н а т о р. Это может интересовать только меня. Вам должно быть безразлично, почему я хочу вам помочь. Может, когда-нибудь, спустя годы, вы начнете догадываться… Но тогда будет слишком поздно…
У з н и к. Что — слишком поздно?
Г у б е р н а т о р. Увы, до своего «слишком поздно» каждый из нас должен дойти сам…
У з н и к (выпрямляется). Ладно, потолкуем иначе: каковы ваши условия?
Г у б е р н а т о р. Никаких. Необходимо только, чтобы вы немного научились ходить так, как ходят губернаторы. Взгляните-ка… (Прохаживается, демонстрируя «губернаторскую» походку. Узник наблюдает за ним с напряженным вниманием.) Прежде вы наверняка думали, что губернаторы ходят, как все люди. Но это не так. Есть известная разница, которую невозможно выразить словами, но которую вы должны уловить.
У з н и к (с внезапным смехом). Не утруждайте себя. Я не сумею.
Г у б е р н а т о р (останавливается). А все-таки попытайтесь. (Снимает шинель.) Я помогу вам. Наденьте-ка это.
Узник машинально надевает шинель.
Прошу застегнуть все пуговицы и поднять воротник, как это было сделано у меня, когда я пришел сюда. Хорошо, наденьте и мою фуражку. Превосходно. Так, теперь, пожалуйста, попробуйте пройтись, как ходят губернаторы.
Узник оторопело стоит на месте.
Смелее, смелее! Именно этим шагом вы сможете выйти отсюда на свободу!
Узник выпрямляется, делает несколько шагов, поворачивается, смотрит на Губернатора, снова несколько шагов, снова взгляд.
(Наблюдая.) Совсем недурно. Вы должны только обуздать свои глаза. Искусство состоит в том, чтобы видеть то, что нужно, но создавать впечатление, будто бы не замечаешь никого. Именно так представляют себе люди власть.