Шрифт:
Алексей Викторович Ручий
Песни/Танцы
Песни Одинокого Героя, Танцы Заблудших Душ
Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»
Дизайнер
Контркультурный роман о герое Поколения Y, пытающемся найти себя в реальности конца нулевых — начала десятых годов 21-го века, чьи жестокие правила и образы подчас оказываются гротескней и страшней правил и образов являющегося ему мира-перевертыша с подвластным кровожадному Минотавру городом-лабиринтом, по которому рыщут беспощадные убийцы — тени и отражения нас самих.
18+
ISBN 978-5-4474-0579-3
Оглавление
Песни/Танцы
Возвращение — Песнь 1. Куплет 1
Танец Погружения
Возвращение — Песнь 1. Куплет 2
Танец Ночных шорохов
Возвращение — Песнь 1. Куплет 3
Танец Одинокого певца
Передышка — Песнь 2. Куплет 1
Чумной танец
Передышка — Песнь 2. Куплет 2
Танец Уходящего все дальше и дальше
Передышка — Песнь 2. Куплет 3
Танец с абсурдными вариациями
Передышка — Песнь 2. Куплет 4
Танец в шумах
Новые горизонты — Песнь 3. Куплет 1
Вопросительный танец
Новые горизонты — Песнь 3. Куплет 2
Танец Случайных встреч
Новые горизонты — Песнь 3. Куплет 3
Танец Теней
Будни — Песнь 4. Куплет 1
Призрачный танец
Будни — Песнь 4. Куплет 2
Танец Света и Тьмы
Будни — Песнь 4. Куплет 3
Танец Мертвых Слов
Будни — Песнь 4. Куплет 4
Танец в Неизвестности
Попытка к бегству — Песнь 5. Куплет 1
Танец Необратимости
Попытка к бегству — Песнь 5. Куплет 2
Танец Предчувствий
Попытка к бегству — Песнь 5. Куплет 3
Затишье перед бурей
Разочарование — Песнь 6. Куплет 1
Танец Восхождения
Разочарование — Песнь 6. Куплет 2
Испытание Пустотой
Разочарование — Песнь 6. Куплет 3
Испытание Одиночеством
Революция — Песнь 7. Куплет 1
Испытание Свободой
Революция — Песнь 7. Куплет 2
Суд Минотавра
Революция — Песнь 7. Куплет 3
Последний обряд
Если бы все мы вдруг стали кем-то еще.
Джеймс Джойс. Улисс
Возвращение — Песнь 1. Куплет 1
В тот день я прощался с черными птицами. Черные птицы кружили над дивизионным плацем. Черными квадратами окон грустили мне вслед серые параллелепипеды казарм. Я уходил. Они оставались.
Немного болела голова после
Майское солнце скальпелями лучей резало зеленые покровы листвы. Яркие блики плясали по гнилой воде в сточных канавах. Что-то кончалось, оставаясь позади пройденной дорогой, что-то неведомое вставало вдали, за домами, темным силуэтом в шляпе, прячущим лицо. Я думал о черных птицах.
На КПП меня ждал Паша — так мы договорились. С Пашей нас связывало многое. Мы были друзьями и до армии. Вместе жили в студенческой общаге, вместе праздновали победы и переживали утраты, вместе влюблялись, сходили с ума — всего не упомнишь. В хаосе тех вероломных лет вместе оказались отчислены из университета и в один прекрасный день решили идти в армию. Призвались с разницей в два дня. Он из Брянска, я из-под Питера. Через полгода встретились в дивизии. Год служили вместе. Демобилизовались в один день. И такое, как видите, бывает.
Паша был весел и скалился во все тридцать два. Еще бы — дембель. Дембель неизбежен, как говорили тут. Но неизбежно и все остальное. Все то, что ждет впереди. Розовая каша рассветов и вскрытые вены закатов.
— Привет, — сказал он и протянул руку.
— Привет, — ответил на рукопожатие я.
Молча мы миновали КПП. Махнули на прощание дневальному. Тот с тоской посмотрел вслед. Остающиеся всегда завидуют уходящим — так устроен мир.
— Свобода, да?! — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Паша.
— Да уж, — я достал сигарету.
За КПП тянулось пыльное шоссе. Съеденная скукой сердцевина мира. Безлюдная остановка посреди пустоты. Мы направились туда.
Минут через пятнадцать подошел автобус. Мы загрузились в него и поехали в сторону города. Поплыл мимо КПП, нестройный ряд казарм вдалеке, плацы, флаги и вымпелы, строевой шаг, отбои и подъемы, тревоги и мирные будни. Прощайте — я не буду по вам скучать.
Автобус пропылил мимо дачного поселка, проехал покореженные каркасы какого-то полуразвалившегося заводика и въехал в город. Еще минут через десять мы были в центре, там и сошли.
Паше надо было купить гражданку. Я же решил ехать домой по парадной форме одежды, в темно-зеленом солдатском мундире с золотыми пуговицами, — в этом мне виделся некоторый шик. Хотя в остальном мне было все равно. Лишь бы подальше отсюда.
Пятница, но даже в центре города было немноголюдно. Редкие прохожие иногда проскальзывали мимо, но тут же скрывались за домами либо в дверях магазинов. Неторопливые прохожие застывших городов. Застывшие города, наполненные неторопливыми прохожими, живущие согласно неторопливому распорядку неторопливого времени, которое баюкает их своей тягучей колыбельной. «Мир умирает, — вот так думал я, — мир умирает, а мы остаемся. Справлять тризну по нему».
Гражданку Паше купили на рынке, существенно сэкономив и время, и — главное — деньги. Я предложил выпить по пиву — похмелье надо было гнать взашей, не давая ему занять надежные позиции и тем самым уступая преимущество в бою. С ним нужно было бороться незамедлительно. Паша, впрочем, идею поддержал без колебаний.
Мы взяли по бутылке в ларьке и пошли в сторону реки, несущей свои мутные воды по дну заросшего кустами и мелкими деревьями оврага. По городу ходили патрули — и попадаться им в форме и с пивом мне совсем не хотелось. Паше было плевать — он переоделся в гражданку еще в примерочной.