Песнь Огня
Шрифт:
Путники двинулись дальше. Уклон спал, облако тумана поднялось выше. Вокруг разноцветными зигзагами прочерчивали воздух крошечные птички. Влажный воздух дрожал от жужжания пчел и гудения комаров. Путешественники начали потеть и сняли зимнюю одежду. Туман задерживал солнечные лучи, но почему-то в долине было жарко.
Плава Топлиш задумчиво протянула:
– Пап, это и есть наша родина?
– Нет, милая. Еще нет.
Анно отправил несколько человек на разведку, да и сам озирался в поисках распаханной земли или домов. Не может быть, чтобы такая благодатная долина никому не понадобилась! Пока же
Помог обнаружить следы людей, как ни странно, Дымок. Кот счел птичий полет наглой провокацией и долго подпрыгивал, пока не изловчился и не поймал одну из красавиц прямо на лету. Убийство расстроило Бомена; он и не думал, что у Дымка получится. А кот уже улепетывал, зажав в пасти трепыхающуюся сине-золотую добычу.
– Дымок! – крикнул Бомен. – Ты куда?
Юноша раздвинул влажные пальмовые листья и пошел следом. Дымок сидел на маленькой поляне недалеко от тропы. Птица валялась на земле. Жертва больше не трепыхалась и стала коту неинтересна.
– Здесь нельзя охотиться! – отчитал его Бомен. – Мы ничего тут не знаем!
– Я, между прочим, сыт, – ответил Дымок.
Бомен осторожно поднял мертвую птицу и расправил блестящее золотое крыло.
– Если сыт, зачем убиваешь?
– Ты ловил птиц на лету, парень? Тогда не задавай глупых вопросов.
– Для удовольствия?
– Удовольствие? Мягко сказано. Это восторг! – промурлыкал кот.
Бомен уже не слушал. Оглядевшись, он заметил, что опавшие листья кто-то убирал. Деревья подстрижены. А земля вся покрыта какими-то буграми…
Бомен вышел на середину полянки, чтобы рассмотреть бугры получше. Вблизи оказалось, что это скорее холмики овальной формы. Пять холмиков в ряд. За ними ряд подлиннее, из восьми. И третий ряд – из тринадцати.
Ни один зверь на такое не способен. Тут не обошлось без человека.
Ну конечно! Бомена наконец осенило: это же могилы! Кладбище! Он бросился назад.
– Папа! – крикнул юноша. – Поди посмотри!
Из любопытства подошли и остальные. Бранко Так заметил, что некоторые могилы как будто свежие. На ближнем ряду трава жидковата и земля не осела. Все пять насыпей этого ряда одной высоты. Значит, тела закопали одновременно. Отчего могли умереть сразу пятеро? И кто их похоронил?
Мантхи приутихли и пошли осторожнее, с опаской посматривая на густой лес. Анно отрядил еще несколько дозорных.
Ручей постепенно превратился в реку. Вода стала горячей и кое-где дымилась паром. Во влажном, липком воздухе с путников градом лил пот. От убийственного холода осталось только смутное воспоминание.
Вдруг в подлеске послышалась какая-то возня. Кусты затрещали, и на берег, тяжело ступая, вышла огромная и очень толстая свинья. Не удостоив путников вниманием, она медленно, пошатываясь, забрела в реку и плюхнулась животом на песчаное дно. Лишь розовая щетинистая спина и пятачок остались над водой.
Через какое-то время из кустов появилась вторая свинья, еще более упитанная, чем первая, и проделала тот же маневр. Свиньи проводили глазами толпу людей с повозкой, не выказывая ни удивления, ни страха. Похоже, они не впервые видели людей.
– Они не дикие! – сказал Креот, – Они ручные.
Зонтичные деревья росли все ближе
И тут сквозь нескончаемое журчание донесся совершенно другой звук – человеческое пение. Где-то рядом с тропой выводил рулады одинокий приятный тенор:
Кто счастливей меня-а-а-а?Кто счастливей, чем я?Счастливей меня не найдете, друзья-а-а-а,Тра-ля-ля, тра-ля-ля-ля!Под звуки этой незамысловатой песенки изумленные мантхи приблизились к месту, где шумела вода. Последняя завеса листьев расступилась, и глазам путников предстало круглое озерцо с крутыми берегами. Мантхи столпились на берегу, подталкивая друг друга.
Вода кипела и бурлила, пузыри лопались, высвобождая клубы пара. Слева река каскадами стекала по скале и падала в кипящий водоем. Со всех сторон, кроме берега напротив, над озерцом нависали тропические деревья, роняя в зеленую пену длинные побеги лиан-паразитов. Там, где на поверхность вырывались горячие источники, шипели белые пузырьки. В более спокойных местах озеро напоминало густой овощной суп.
В этом супе и возлежал обладатель приятного тенора. Он закрыл рот и смотрел на мантхов с не меньшим изумлением, чем мантхи – на него. Тело незнакомца было наполовину скрыто водой; объемистый живот, как идеально круглый купол, вздымался из зеленой слизи. Щеки и многочисленные подбородки плавно переходили в массивную грудь, потом в складки на животе, потом в подушкообразные бедра и заканчивались полными, аппетитно-розовыми пальцами ног. Человек был невероятно толст.
Тут под его правой ягодицей набух пузырь пара и взорвался сотней маленьких пузырьков, заставив огромное тело раскачиваться.
– А-а-а-ах! – восхищенно вскричал он, как будто забыв о чужаках. – Вот это да, Джеко!
Человек разговаривал со свиньями, которые плескались в озере вместе с ним. Голый толстяк, плавающий в зеленоватой пене, – странное зрелище. Но еще более странной мантхам показалась его компания. Три огромные розовые свиньи вели себя до неприличия по-человечески – даже копытца блаженно раскинули.
Свиньи смотрели на незваных гостей без страха, скорее с легкой досадой.
Когда пухлое тело перестало качаться, из зеленой воды поднялась рука и медленно помахала. Приветствие. Анно Хаз поднял руку в ответном жесте.
– Жертвы кораблекрушения? – спросил толстяк.
– Путники, – ответил Анно. – Там, снаружи, суровая зима. Нам нужны отдых, еда и тепло.
– Отдых? – Толстяк повторил слова Анно глубоким, выразительным, прямо-таки сливочным голосом. – Еда? Тепло? Тут есть все! Повезло вам, а?