Песнь надежды
Шрифт:
Молодой человек криво усмехнулся. Ему не удавалось забыть то потрясение, которое он испытал при виде Джилли, стоящей в холле. Внезапное появление девушки подействовало на него, как удар хлыста, с которым Рейф был хорошо знаком: еще мальчиком пришлось испытать многочисленные побои жестокого отчима. Тогда он выносил эти издевательства стоически, молча ожидая следующего удара. То же самое произошло и сегодня утром, когда Джилли сделала шаг ему навстречу.
Боже, как хотелось сжать ее в объятиях, окружить любовью и целовать пухлые губки!
Она никогда не узнает, чего ему стоило сыграть роль спокойного,
На самом деле, нервы Рейфа натянулись, как струны, ему с трудом удавалось держать себя в руках. Выдержка – защитная реакция Рейфа, именно она помогла выжить, не сойти с ума в годы отчаяния и одиночества, когда брак его матери с подлым и низким человеком превратил жизнь мальчика в сущий ад. Жестокость тех лет научила его не обращать внимания на ежедневные многочисленные оскорбления отчима. Обычным предметом глумления была смешанная кровь мальчика. По этой причине он вообще не считал пасынка человеком. На протяжении этих кошмарных лет отчим называл Рейфа не иначе, как «ублюдок».
Каким-то чудом юноше все же удалось сохранить достоинство, пережить годы унижений и оскорблений, а вот сегодня самообладание едва не изменило ему при встрече с совсем еще девочкой – очаровательной, с сияющими глазами, способной с необыкновенной легкостью кружить головы. Джиллиан Фицджеральд Бьюкенен была таким сладким искушением!
Рейф встал со скамьи, вышел в соседнюю комнату и решительно захлопнул за собой дверь. Почти все помещение занимал большой деревянный ящик, в котором свободно могли разместиться три человека. Молодой человек окунулся в холодную воду, которая обожгла, как внезапный порыв ледяного ветра после нескольких часов теплого дождя.
Баня освежила его тело, но не голову. Сможет ли он и дальше игнорировать женщину, которую любил больше всего на свете?
Джилли все еще нежилась в ванне, когда раздался стук в дверь.
– Кто там? – крикнула девушка. Нэн стояла с медным ведерком теплой душистой воды, собираясь ополоснуть хозяйку. – Это я, Джилли.
– Открой дверь, Нэн, – попросила Джилли служанку, протягивая руку за ведерком. Передав его хозяйке, та направилась к двери, а девушка принялась ополаскиваться.
Джорджи вошла в комнату, ее взгляд упал на открытую дверь ванной, откуда доносился плеск воды.
– Выпьете чашечку чая, мисс Джорджина? – предложила Нэн. – Нет, спасибо, – отказалась Джорджи. – Я только что пила.
Выбравшись из ванны, Джилли закуталась в большое полотенце. Вытираясь, она крикнула:
– Присядь, Джорджи, похоже, я провела в ванной больше времени, чем ты.
Когда девушка, наконец, обсохла, Нэн помогла ей облачиться в белый с голубыми полосками халат.
Джилли подошла к туалетному столику, на котором Нэн успела разложить все, что могло понадобиться леди: флакончики с духами, коробочки с пудрой, ленты и всякие другие безделушки. Вытащив серебряные шпильки, удерживающие длинные волосы, Джилли принялась расчесывать их. Роскошные темные волосы шелковистым потоком рассыпались по спине. Нэн взяла расческу из рук хозяйки.
– Как вам уложить волосы? – спросила служанка.
– Заплети их в косу. Так удобнее для верховой езды. – Она мельком взглянула на подругу. – Иногда мне хочется покороче обрезать волосы, как у тебя, чтобы за ними
Но причина была в другом: обрезать волосы означает лишить себя одной из самых любимых фантазий – Рейф, с расческой в руках, опускается на мягкие шкуры, расстеленные перед пылающим камином; за окнами воет метель и падает снег. В комнату входит она, Джилли, только что вымыв голову и высушив волосы. Медленно и грациозно опускается перед любимым на колени, небрежно отбросив полы халата; он осторожно начинает расчесывать ее волосы…
– Еще не передумала надеть наряд, о котором говорила? – поинтересовалась Джорджи.
Вздрогнув, Джилли с трудом рассталась со своими сладкими грезами.
– Что?
Джорджи повторила вопрос.
– Взгляни на него, – предложила Джилли, ругая себя за мечты, унесшие ее слишком далеко.
Подруга поднялась и подошла к кровати с пологом, на которой лежала амазонка.
– В таком наряде ты затмишь всех, – заключила художница.
– Именно этого я и добиваюсь.
– Правда? – изумилась Джорджи, возвращаясь на прежнее место. – Ты серьезно? – Она понимала, что Джилли собиралась привлечь внимание только одного мужчины – Рейфа Рейборна. От ее внимательного взгляда не укрылась сцена, произошедшая несколько часов назад – подруга была явно разочарована холодным поведением американца. Джилли привыкла к радушному приему везде, где бы ни появлялась. Порой Джорджи даже завидовала ей. А сегодня человек, к которому она страстно тянулась, казалось, возвел невидимый, но непреодолимый барьер.
Нэн заплетала косу, а ее хозяйка сидела, сложив руки на коленях и рассеяно поглаживая золотое с гранатом колечко.
– Он обратит на меня внимание, правда? – тихо спросила Джилли.
Джорджи вздохнула, не зная, стоит ли говорить при служанке о сердечных делах, и решила ответить по возможности нейтрально.
– Каждый присутствующий здесь мужчина обязательно обратит на тебя внимание.
– Лишь бы это сделал Рейф, остальные меня не интересуют. Можешь не стесняться. Нэн никогда не предаст меня. – Джилли одарила служанку взглядом, полным признательности.
– Вы знаете, что я скорее отрежу себе язык.
– А если Рейф не обратит на тебя внимания, – осторожно начала Джорджи, – что ты предпримешь тогда?
– Честно говоря, не знаю.
– Днем он вел себя более чем безразлично, – заключила художница.
– Знаю, – согласилась Джилли. – Не могу понять, откуда этот холод? – Закончив с прической, девушка вскочила со стула и принялась нервно ходить по комнате. Остановившись у окна, выходящего в сад, она устремила свой взгляд на залитые солнцем деревья.
– Рейф никогда не был от меня так далек. Я роюсь в памяти, пытаясь вспомнить, не допустила ли где ошибки, не обидела ли его, но никак не припоминаю ничего подобного.
Джорджи высказала свое предположение:
– Мне кажется, твой возлюбленный не относится к тому типу людей, которые встречают знакомых с распростертыми объятиями.
– Ты права, – согласилась с подругой Джилли, – и если бы это касалось не меня, а кого-то еще, я сочла бы его поведение вполне нормальным.
– Ты хочешь спросить Рейфа, в чем дело?