Песнь мечты
Шрифт:
– Ляг и отдохни. – Он нежно и заботливо поддерживал ее, помогая лечь на землю. – Нам еще придется очень сильно постараться, чтобы выбраться отсюда.
Ответом ему был только вздох, через несколько минут она ровно дышала. Теперь она не боялась уснуть. Она знала, что проснется и рядом будет Джесс.
Глубокая голубизна неба резко контрастировала с рыжими вершинами гор. В небе появился темный след, его пересекли еще два. Паутинки в небе. Джесс вспомнил о предсказании Хопи.
Дайя рассказывала
Он наступит, когда в небе кончат строить дом. Наверное, Хопи имели в виду запуск «Скайлэба». Неудача, постигшая спутник, принесла чувство облегчения.
Джесс посмотрел на черный след. Он видел перекрещивающиеся полосы. Пролетел еще один самолет. Следы его, в самом деле, напоминали гигантские паутины.
Осень пошевелилась в его объятиях, и он склонил голову, чтобы коснуться своей щекой ее мягкой прядки волос на виске.
– Ты оказалась права, Дайя, – прошептал он на языке своей бабушки. – Предсказания Хопи сбылись, похоже, сбывается и твое.
Он вспомнил о том, как Дайя говорила ему, что женщина научит снова любить его родное племя. Осени не удалось еще окончательно вернуть его к своему народу, но минувшей ночью он принял участие в одном из древних обрядов впервые за многие годы. За долгую ночь он испытал чувство, что у них одни корни и одно прошлое. Песня предков коснулась затаенных струн его души.
День принес новые сомнения. Образы прошлого поблекли. Теперь настало время действовать, но это вовсе не лишало его возможности размышлять. Если бы Дайя была рядом, она бы решила, что он находится под влиянием злых духов. Возможно, что так оно и есть, но голова его полна сомнений и страхов, а не сверхъестественных фантомов.
Дайя оказалась бесспорно права в одном. Он встретил женщину, которую смог полюбить, на Койотовых Ручьях. Он улыбнулся, вспомнив их первую встречу. Он ожидал увидеть грубую, может, даже мужеподобную женщину, привыкшую находиться на свежем воздухе. Осень оказалась сильной, одежда на ней была практичной, но ничто не могло скрыть ее красоту. С первого взгляда он решил, что она не сумеет выдержать здешних условий – больше недели, в крайнем случае, месяца. Его удивило, с какой готовностью она стремилась ближе узнать эту землю.
Его взгляд скользнул за расстегнувшуюся на груди рубашку. Ее груди скрывали черные кружева. Он вспомнил день, когда они впервые любили друг друга. Открывать истинно женскую сторону ее природы было непередаваемым восторгом.
Теперь, когда проблемы, связанные с наркотиками, решены, будет нетрудно восстановить их прежние отношения. Но честно ли это по отношению к Осени? Когда он встретил ее впервые, то решил, что интерес к ее собственному происхождению скоро угаснет – особенно когда она познакомится с теми далеко не идеальными условиями, в которых живут индейцы – ее родственники. Они не выдержали бы сравнения с тем высоким уровнем жизни, к которому она привыкла.
Но она по-прежнему восхищалась пустыней. Ее попытки узнать свою
Он ни в малейшей степени не хотел иметь отношение к ее поискам. Каждое сознательно прожитое им мгновение жизни было для него борьбой – он старался забыть, что в нем течет индейская кровь. Жажда Осени стать частью племени причинила ему страдания.
– Джесс, – прошептала Осень, поднимая голову.
Он не мог отвести от нее взгляда. Глаза ее – блестящие и черные, как бусы из камней, которые обычно носила на шее Дайя, – светились заботой и доверием.
– Ты беспокоишься? Тебе нехорошо?
– Все в порядке. Просто я думаю о прошлом.
– Оно не дает тебе покоя?
Удачно сказано, подумал он.
– Я думал, что уже избавился от всего, что связывало меня с племенем, а вчера ночью…
– Когда человек попадает в беду, он всегда возвращается к истокам, давшим ему силу.
Да, он не хочет идти путем племени. Да и не попал он ни в какую беду. Конечно, он пережил самые трудные дни в своей жизни. Он вспомнил дни, проведенные в Гондурасе, где обучал контрас, о том, как ощущал дыхание смерти, когда преследовал торговцев наркотиками через панамскую границу. И если честно, он всегда прибегал к тому, чему научила его Дайя.
Ему вспомнился образ Дайи. Ее пророчества эхом отзывались в памяти. Когда дело коснется любви. Он посмотрел на Осень. Его охватило странное, но приятное чувство – желание защитить ее, прижавшуюся всем телом к нему, полную тревоги.
– Ты знаешь, я кое-что нашла, пока находилась в ловушке – в той пещере. – Она подвинулась, положив свою руку поверх его.
Единственное, что он мог сделать – это сосредоточиться на том, что она говорит.
– Ты поняла, в чем источник твоей силы?
– Да. И, кроме того, я узнала, что найти пыталась его не там, где надо. Я думала, что очень важно, чтобы меня признал клан. Мне казалось, что я сумею быть такой, какая я есть на самом деле, пока не разделю с ними их образ жизни.
Он не мог объяснить себе, почему он чувствует, как исчезает его способность воспринимать ее слова, как у него появляется желание не слышать того, что она говорит. Он уже однажды пытался бороться с этим и проиграл.
– Кто ты – не зависит от одобрения других.
– Теперь я знаю это, но мне было очень больно, что Арло и остальные не признавали меня. Я до сих пор не понимаю, почему они старались держать меня в стороне от деда.
Джесс постарался подавить растущее в нем чувство вины. Он был прав, предупреждая Арло об Осени. Не было никаких доказательств тому, что она невиновна. Такое положение дел не упрощало его собственных взаимоотношений с кланом.
– Ты не должна относить это лично к себе.
– Да, конечно. – Она пожала плечами и вдруг вздрогнула от боли, которую вызвало резкое движение. – Что я тогда должна думать? Я знаю, что они делали это не просто потому, что во мне течет индейская кровь, многие дружат с белыми…