Пес бездны, назад!
Шрифт:
«И что делать тогда?»
Это был ужасный вопрос. Ответить на поцелуй? А если он решит, что она… ну, легкодоступная? А если оттолкнуть, то… вдруг обидится? Ведь у всех девчонок в классе уже есть парни и отношения. Губы пересохли, и Осени мучительно захотелось их облизать.
— Слушай, а ты когда-нибудь была там? Внутри? Писала письмо дьяволу?
— Там же домофон, — шёпотом возразила девочка.
У него были такие голубые-голубые глаза, что сердце останавливалось. «Не трусь, — всплыли в памяти слова темноволосой волосой Камиллы, — сегодня он точно тебе
— Го в ротонду, — рассмеялся Витэль, схватил одноклассницу за руку и бодро зашагал по Гороховой улице направлению к Фонтанке.
Он был высоким, широкоплечим, сильным и просто до безумия красивым. Краш — он краш и есть. С прошлого года Виталий красил прядь вьющихся шоколадных волос в белый, и это придавало ему какой-то загадочный, немного анимешный вид.
Домофон парень открыл ключом.
— Откуда? — ахнула Осень, послушно заходя в парадную.
Внутри оказалось довольно сумрачно. На круглом возвышении — шесть зелёных колонн, а от них металлическая лестница раздваивается и полукругами уходит вверх — один над другим. И круглая лестничная клетка наверху. С перилами. С широким подоконником и грязным окном. Осения замедлила шаг. В гулкой тишине парадной ей стало не по себе.
— Боишься? — весело хмыкнул Витэль. — Говорят, что то, что напишешь в эту тетрадь, непременно сбудется. Хочешь там… богатства — станешь богатым. Хочешь любви — будет, хочешь… Да всё, чего угодно. Только вот потом придёт дьявол, и придётся платить ему сполна за услугу.
Он пятернёй растрепал волосы и озорно подмигнул девушке. Осень вздрогнула.
— Мне тут не нравится.
— Трусишка, — рассмеялся парень, но тотчас замолчал: эхо неприятно исказило звук. — Или ты… ну, богомолка?
— Вовсе нет. Просто… каждый человек — сам кузнец своего счастья…
Витэль хмыкнул.
— Ну да, ну да. Мой отец занимается строительством. А его отец возглавлял завод ещё во времена СССР. Когда я получу диплом, папочка передаст мне в руки весь бизнес. Ну, не сразу, конечно, сначала введёт в курс дела. И, чтобы ты понимала, получать диплом я буду не в Рашке. Камилла унаследует гостиничную сеть. Ромке придётся возиться с ювелиркой. А ты, конечно, добьёшься всего сама и своими ручками, да? Это, как там… купил яблоко, продал, купил два, продал, да? Ты правда в это веришь, Сень? Да ты к пенсии не заработаешь того, что Мила на свадьбу получит в подарок от папеньки и потратит в первый же год!
— Зачем ты мне об этом говоришь?!
Она шагнула назад, стиснув кулаки. Он издевается над ней?
— Правда жизни, малыш. Как она есть, — Виталь пальцем аккуратно отвёл светлую волосинку с лица девочки.
— Тогда зачем ты сюда меня привёл? Зачем вообще… Зачем это всё, если я для тебя… не твой уровень?
Одноклассник снова растрепал свои волосы, передёрнул плечами:
— Не знаю. Дурак, наверное. Отец хочет слияния двух активов. Мы с Камиллой давно знаем, что должны будем пожениться. Но ты мне нравишься, Сень. Очень. И я, как идиот, хожу за тобой…
«Совсем, как Эрик… Он ведь тоже должен был жениться на Рикарде, но…».
В груди что-то
— Преимущество бедняков в том, что они женятся на ком захотят, — вздохнул парень и отвёл взгляд, а потом снова лукаво глянул на девушку: — Напиши в тетрадке свою главную мечту. А потом я напишу.
— Может, я не хочу, чтобы ты читал?
— А есть что скрывать?
— Просто не хочу.
— Ну давай, я напишу первым, — легко согласился Витэль, взял с подоконника обгрызенную кем-то ручку и что-то размашисто и бодро написал в помятой тетрадке, валявшейся тут же.
Осении не хотелось загадывать желание нечистой силе, но… отступать было уже поздно. Девочка села на подоконник и уставилась в тетрадь, больше половины которой было исписано разными чернилами и почерками. «Дьявол, исцели Биму и забирай, что пожелаешь», «Хочу научиться играть на гитаре», «Пусть нигде не будет войны», «Пусть Светка меня полюбит…». Последняя запись была, конечно, оставлена Витэлем: «Хочу быть с самой лучшей девушкой на свете. Ты сам знаешь с кем», и красиво выведен вензель: В. И. — Виталий Игнатьев. Осень покраснела, покосилась на спутника. Сердце пропустило удар, а затем отстучало в памяти: «Ты мне нравишься. Очень».
Она наклонилась и решительно, мелкими, теснящимися друг к другу буквами, зафиксировала своё желание.
— Я хочу быть с Витэлем, — беззастенчиво прочитал парень из-за её плеча и выхватил тетрадку.
Осень вспыхнула и попыталась отобрать. Вцепилась, дёрнула на себя и оказалась в его крепких объятьях.
— Что, правда? — прошептал одноклассник, его лицо оказалось слишком близко.
Девушка выгнулась, пытаясь отодвинуться как можно дальше, но парень притянул её к себе, и его губы коснулись её губ, раскрывая их, а язык нагло вторгся туда, куда ему было совершенно точно нельзя. Осень протестующе замычала.
— Я тоже, — шепнул он, на миг оторвавшись от её рта, и снова поцеловал.
По-взрослому.
Голова закружилась, тело налилось жаром. Осень обвила шею одноклассника руками и ответила на поцелуй. Неумело, неловко, но горячо и искренне.
Хлопнули ладоши. Раз, два… Девушка отпрянула, обернулась и с ужасом увидела одноклассников. Камилла снимала парочку на айфон, Ромка ухмылялся. Лиза, закадычная подружка Камиллы, хихикала в ладонь. Зураб отбивал руки в издевательских хлопках.
— Вот ты краш, конечно. Офигеть, — признался Рома. — Реально за месяц уломал!
— Что? — Осень беспомощно обернулась к Витэлю.
Тот с усмешкой бросил тетрадь с записями девчонкам, жадно её схватившим.
— А ты и правда думала, что принцы встречаются с прачками? — рассмеялась Камилла. — Когда уже вы со твоей старухой поймёте: вам среди нас не место! Не по Сеньке шапка.
Но Осень смотрела только на Витэля, отчаянно пытаясь найти в его лице хоть что-то… сострадание? Нет… Сожаление? Ну хоть немного, хоть… Однако тот ухмылялся довольно и весело, будто Осения действительно была для него лишь… забавной зверюшкой, или игрушкой, или… И будто всё произошедшее — лишь забавная шутка.