Первый
Шрифт:
— Какого черта ты полезла в мои вещи и взяла камеру? — с плохо скрываемой ненавистью спросил Денис у одноклассницы.
— Ты так сладко спал, что не хотелось будить, — невинно захлопала глазами Таня, — Мне нужно было линейку, вот я и посмотрела, нет ли ее у тебя. Фотоаппарат на самом верху лежал, а мне папа как раз обещал купить «цифрик», вот просто решила глянуть модель, какие у нее возможности… Не подумай плохого, я ведь ничего у тебя не украла! Такими делами, в отличие от тебя, не занимаюсь.
Денис огляделся по сторонам. Редкие прохожие, спешившие по своим делам, шли мимо, не обращая на подростков
— Врешь ты все, — зло выдохнул Денис. — Шпионка проклятая!
— Ага, вру! — безмятежно улыбнулась Таня, — Еще я видела, как ты у учителя по ОБЖ противогаз спер. Это ведь воровство чистой воды. Как думаешь, что тебе за такое дело на педсовете скажут? Посадить, положим, не посадят, а вот от позора не отмоешься.
— Что ты хочешь? — угрюмо спросил припертый к стенке Денис. — Я от тебя откупаться должен?
— Да, — кивнула девчонка, подошла ближе. — Не ты один такой умный.
Как же хотелось ее сейчас убить! Но желания, конечно, не всегда совпадают с возможностями.
— Ты был в зоне отчуждения, — уже совершенно спокойно, без ехидной насмешки продолжала Татьяна, — По телевизору вчера была про нее передача, там сказали, что в ней творятся странные и непонятные вещи, только не показали, какие именно. В самом деле, увиденное на твоем «цифровике» просто не может быть, но оно есть. Следовательно, такие снимки ты мог сделать только там, в Зоне. Ты подготовился к этому заранее, пробрался через охраняемый периметр и побывал там.
Денис молчал. В самом деле, что тут скажешь? Оказывается, проклятая Выдра (так Таню звали вследствие ее фамилии — Выдрина) наблюдала за ним с самого начала, ей не составило труда сопоставить одно с другим, а снимки в памяти фотоаппарата просто были лишним доказательством. Плюс эти штаны… Денис бы выбросил или припрятал их, но запасных просто не было, разве что зимние. Не ходить же в итоге голым?
— Ты самоубийца, — продолжала Таня. — Сумасшедший человек. Что тебе там было надо?
— Посмотреть хотел… Интересно было просто.
— Ты проведешь меня в Зону, — решительно, будто ставя точку, сказала девчонка.
— Зачем? — опешил от такого заявления Денис. — Сдурела?
— Не больше, чем ты. Предлагаю тебе сделку: никто никогда не узнает от меня, чем ты занимаешься, а ты берешь меня с собой туда. Не волнуйся, бегать, прыгать и ползать я умею, у меня все же юношеский разряд по легкой атлетике. Соглашайся! У тебя все равно нет выбора.
Денис молчал. Он уже понимал, что Выдра была права…
Было тихо. Очень тихо и очень спокойно. Недавно прошел короткий, но сильный дождь, точнее, даже ливень, в воздухе ощущалась приятная свежесть, мокро пахло землей и травой. Капельки воды повисли на ветках деревьев, на метелках вездесущей полыни, на листве кустов. Зона умела быть невероятно красивой, даже если это была даже красота смерти.
— Холодно, — зябко поежилась Таня, взяв себя крест-накрест за плечи, — Вообще здесь как-то страшно, правда? Тишина такая…
Денис и Татьяна шли вдоль опушки леса. Перед самым ливнем они успели проскочить под колючей проволокой двойного ряда столбов ограждения. Теперь вдобавок вдоль него всюду оказались навешаны таблички с надписями на русском, украинском и даже английском языках: «Стой!
— Домой еще не захотела? — язвительно осведомился мальчишка.
— Нет! Здесь интересно. Только правда страшно… Пусто уж очень. Слушай, а как думаешь, тот труп там все еще лежит? Пойдем посмотрим?
— Зачем? Вонь нюхать? — удивился Денис. — Нет уж. Я тебе лучше те странные штуки покажу, только издалека. Они опасные очень.
Впрочем, одну уже удалось рассмотреть вблизи. Ее заметила первой сама Таня, и так удивилась ей, что застыла с разинутым ртом. Конечно, ведь это противоречило всем мыслимым законам физики! Денис тоже стоял рядом, но без такого сильного изумления. Его разум уже успел притерпеться к осознанию всей воплощенной невероятности происходящего тут.
В мягкой лесной земле был глубоко — не меньше полутора десятков сантиметров — вдавлен круг почти правильной формы. Поверхность его выглядела не просто ровной, а вообще идеально гладкой. Казалось, что всю траву, палые листья и брошенный когда-то окурок сверху накрыли тяжелым листом прозрачного стекла. Выглядело это, конечно, очень причудливо.
— В прошлый раз такого не видел, — сознался Денис. — Что это за хрень такая?
Он подобрал с земли гнилой сучок, швырнул в круг, применяя проверенную камешками тактику, и тут же пригнулся, невольно боясь, что деревяшка возьмет да вылетит обратно с сумасшедшей скоростью. Но она не вылетела. Даже не достигла середины круга, но моментально рухнула вниз, едва миновала его границу. Причем с такой скоростью и силой, будто весила не меньше мешка цемента.
— Гляди! — воскликнула Таня и подалась вперед, — Она аж в землю вошла!
— Стой, дура! — Денис схватил ее за руку, — Не подходи! Расплющит в блин.
На месте сучка действительно осталось, фигурально выражаясь, мокрое место. Точнее, его просто размазало по спрессованной земле и вдавило в нее. Видимо, в этом странном «круге» сила тяжести возрастала в тысячи раз, как бы дико это не выглядело. В зоне отчуждения все обычные земные законы буквально сошли с ума…
Поселок, встретившийся им по пути, оказался вообще наполовину сгоревшим. Пожар бушевал здесь совсем недавно: воздух до сих пор хранил витавший в нем горький, едкий запах гари. К нему примешивалась уже знакомая сладковатая мерзостная вонь гниющего мяса. Из развалин, засыпанных пеплом, при приближении людей с пронзительным визгом выскочило несколько крыс и помчалось прочь, скрываясь в траве. Татьяну всю аж передернуло от вида грызунов. Не хотелось даже выяснять, что именно они тут промышляли.
Денис давно уже предлагал закончить «экскурсию» и двигаться в обратный путь, но досужая девочка настояла заглянуть в заброшенный еще со времен Первой Аварии поселок, чьи крыши виднелись с опушки леса. Наверное, в нем когда-то еще во времена Советского союза жили работники колхоза.
Дома, простояв почти четверть века, выглядели еще относительно неплохо, но пожар пережили далеко не все. Частично сгнившее, трухлявое и рассохшееся дерево горело отменно. Страшно даже представить, каково здесь было во время буйства огненной стихии. Денису уже доводилось видеть в своей жизни большие пожары, и он навсегда запомнил это страшное зрелище.