Первый выстрел
Шрифт:
«Сознательный», — мысленно повторил Юра новое слово.
— Темные элементы распускают злонамеренные слухи, чтобы возбудить чернь. Не верьте! Все ложь! В трудную годину войны мы верноподданно обязаны служить опорой веры, царя и отечества. Крамола будет искоренена! Нашему государю императору урра!
И все закричали «ура», и еще раз, и еще, и Юра тоже кричал «ура», хотя ничего не понял из краткой речи инспектора. Какие слухи? Какая крамола?
После урока Феодосий Терентьевич попросил всех не уходить из класса. Так надо! А на большой перемене после
— Господа! Директор запретил говорить с гимназистами на политические темы до особого на то разрешения. Поэтому я говорю с вами не как служебное лицо, надеясь на вашу скромность. Вы обещаете не выдавать меня?
— Обещаем!
— Просим!
— Скажите всю правду!..
— В Петрограде произошла революция. Царь Николай Второй низложен. Теперь страной правит не царь, а Временное революционное правительство, назначенное Государственной думой. Вопрос о том, останется ли Россия конституционной монархией или станет республикой, будет решен в скором времени народными избранниками.
Гимназисты переглядывались, не зная, как это принять.
— Господа, власть самодержавного царя привела Россию на грань военной катастрофы. Культурная и экономическая отсталость, нищета и бесправие народных масс, полицейский произвол, продажная администрации — вот результат варварского самодержавия царя. Престол окружали недобросовестные, тупые люди и гнусные, преступные личности, вроде недавно убитого Григория Распутина. Вместе с вами надеюсь, что с этим покончено навеки и родина наша твердо стала на путь гражданских свобод, прогресса и просвещения. Главное теперь, господа, не допускать крайностей и внутренней смуты. Помните, что благотворные реформы должны вводиться постепенно. Русские люди всех состояний и общественных классов должны подать друг другу руки и забыть взаимные распри во имя свободы и народовластия, по примеру культурных наций Запада!
Гимназисты зашумели. Феодосий Терентьевич поднял руку:
— Я прошу вас об одном — не быть опрометчивыми. Теперь многочисленные политические партии будут звать вас к себе. Но вы еще молоды. И истинные интеллигенты должны стоять выше партийной демагогии. Ваш лозунг — просвещение, культура!
Гимназисты жадно ловили слова любимого воспитателя.
— Умные реформы, — продолжал он, — затронут и оздоровят все области жизни. Реформы могут коснуться и образования — закона божия и даже русского языка. Зачем, например, писать твердый знак и ять?
— Зачем зубрить латынь? — крикнул кто-то.
— Разумно! Полезнее тратить время на изучение живых языков. Напоминаю, гимназистам запрещается устраивать сходки, участвовать в каких бы то ни было демонстрациях и собраниях. Все вы еще политические невежды и можете стать жертвами своей неопытности.
Гимназисты запротестовали. Феодосий Терентьевич снова превратился в доброжелательного, но строгого воспитателя. Одернув свой щеголеватый учительский мундир,
— А теперь идите в классы, соблюдайте спокойствие и дисциплину!
— Вы против государя императора? — раздался звенящий от негодования голос.
Юра оглянулся и узнал старшеклассника — сына генерала Ведерского.
— А ты за распутинского царя? — крикнул Гога.
— Ты не смеешь! Кадет! Россия погибнет! — прокричал Ведерский.
— А ты монархист, черносотенец! Кончилось ваше время!
— Господа, господа, успокойтесь! Уже был звонок. Прошу в классы, — призывал Феодосий Терентьевич.
— Ты на кого намекаешь, Бродский? — громко спросил Гогу сын графа Берга, соседа Бродских.
— На врагов парламентаризма, — ответил тот и спросил: — Ты монархист или республиканец?
— Я за сильную власть, способную довести войну до победного конца, — ответил Берг.
— Царская камарилья продалась немцам. Спасет Россию только власть просвещенных людей — профессоров, адвокатов, энергичных промышленников! — провозгласил Гога.
После уроков гимназистов снова позвали в зал. Все охотно побежали и выстроились как положено.
Пришел директор.
— Господа! — Голос у него был зычный. — Государь император, — он посмотрел на портрет царя, — передал власть цесаревичу Алексею или брату своему — Михаилу. Слухи различные. Я призываю вас быть верноподданными и не верить злонамеренным элементам. Завтра в городе возможны демонстрации. Чернь пытается воспользоваться смутой. Все гимназисты обязаны быть в гимназии. Уличенный в участии в демонстрации или подстрекательстве к тому будет исключен из гимназии.
— Снять портрет царя со стены! — донесся голос из задних рядов.
Юра узнал — кричал Гога.
— Тише! Я сам знаю, что и когда надо делать, и не допущу беспорядков! Расходитесь по классам!
2
Вечером в своем зале собрались пансионеры. Их никто не созывал. «Царя скинули с престола!» Юра никак не мог примириться с мыслью, что это оказалось так просто. Солнце не упало на землю. Землетрясения не произошло. Люди едят, ходят, как обычно. Странно и непонятно! Как же теперь? Будет новый царь, мальчик, чуть старше Юры? И он будет с помощью других управлять государством и всей войной!
Гога влез на стол и говорил о свободе слова — пусть не запрещают ругать, кого хотят и как хотят. Он — за свободу печати. Каждый может писать где хочет и как хочет, хоть на стене. Он за свободу совести! Пусть не притесняют гимназистов, а особенно пансионеров. Отменить надзор: куда хотим, туда и пойдем. А если воспитатели против, свергнуть воспитателей! Если инспектор против, свергнуть Матрешку! Если директор будет против, свергнуть Барбоса! Долой царские порядки в гимназии!
Потом на стол вскочил рыхлый восьмиклассник Сверчков, сын владельца пивного завода. Он призывал совершить революцию в правописании. Долой ять! Долой твердый знак! Пусть уже завтра на уроках никто не пишет ни ятя, ни твердого знака.