Первый свет

Нагата Линда

Движимая своей «мертвой сестрой», она отпрыгивает назад на четыре метра, падая плашмя в густые заросли высокой травы. Собака, Перл, круто разворачивается и проносится мимо меня, пока я целюсь из своего M-CL1a. Светящаяся золотая точка движется по экрану моего визора. Я бы ни за что не увидел гранату сам, но ИИ моей системы, используя данные от ангела и камер на шлемах, проложил для меня ее траекторию. Открытый кружок отмечает мой прицел. Я совмещаю кружок с точкой, даю короткую очередь и падаю плашмя, пока взрывная волна проносится над моей головой и вспыхивает

молния. Я снова на ногах, как только она проходит. С вершины холма раздается треск штурмовой винтовки, а затем тихий и довольный голос Рэнсома по общей связи произносит:

— Это двое на моем счету, лейтенант.

Мы еще не закончили.

Дельфи находит еще одного призрака примерно в двенадцати метрах от меня, у подножия холма. Этот — мерцающее, бесформенное пятно, которое гораздо легче заметить — вероятно, просто кто-то скорчился под изношенным термоодеялом.

Я сокращаю дистанцию, используя «мертвую сестру», чтобы нестись сумасшедшим зигзагом, пока суставы бормочут, а мой рюкзак скрипит о раму на ходу. Моя цель видит, что я приближаюсь. Может быть, он паникует. Может быть, он просто слишком самоуверен. Но он сбрасывает свое термоукрытие и показывает себя. Мне двадцать три, но в зеленом свечении ночного видения он кажется мне тощим подростком, когда он целится из ствола своей штурмовой винтовки и открывает огонь.

Я двигаюсь быстро. Его первые пули пролетают далеко от меня, но он меняет прицел и сокращает разрыв, пока я стреляю в ответ. Я целюсь от бедра, используя метку в визоре, чтобы выстроить правильную линию. Спусковой крючок уходит из-под пальца, когда управление перехватывает ИИ системы. Одиночный выстрел, и парнишка отлетает назад, развернувшись в воздухе наполовину, прежде чем удариться о склон позади себя.

— Готов! — ревет Рэнсом по общей связи.

— Проверь, — предупреждаю я его.

— Не волнуйтесь, лейтенант, наверху никого не осталось.

— Приближаюсь, — говорит Джейни.

Я нахожу ее на карте.

— Понял.

Она выходит из высокой травы, ее оружие нацелено на тело парнишки, лежащего лицом вниз; затылок у него снесен.

— Признаки жизни? — спрашиваю я.

— Нет. Он мертв.

Она приседает рядом с телом и использует крюк своей «мертвой сестры», чтобы перевернуть его. Прямо между его глаз зияет пулевое отверстие.

— Черт, а ваш ИИ хорош.

Я не могу почувствовать это напрямую, но знаю, что моя шапочка работает, стимулируя мой мозг на выработку успокаивающего коктейля — смеси полностью естественных мозговых химикатов, которая создает эмоциональную дистанцию между мной и тем, что только что произошло.

Я высасываю обогащенную воду через трубку из резервуара в рюкзаке, пока Джейни обыскивает тело. Нас особенно интересуют письменные приказы и флешки с данными. Наверху Рэнсом обыскивает тех двоих, которых убил он. Я смотрю трансляцию с его нашлемной камеры. Оба — подростки; только у одного был термокостюм. Это не то оборудование, которое нам бы хотелось оставлять валяться без присмотра, поэтому я отправляю Дубея помочь собрать его вместе с оружием.

Такие

дети воюют не за Ахава Матуго. Он современный светский лидер, и они ненавидят его за это. Нас они, конечно, тоже ненавидят. И они ненавидят жителей этого округа, потому что эти люди мирятся с нашим присутствием. Им внушили ненависть, и я не удивлюсь, узнав, что за этим стоит какой-нибудь ОП (оборонный подрядчик), поощряя ее, финансируя ее, чтобы убедиться, что у таких солдат, как мы, есть работа. Ходят слухи, что разведка раскрыла подобную схему в Боливии, но это расследование заморозили, чтобы спасти корпоративные репутации.

Я вызываю Яфию. Мы свистим собакам и вместе прочесываем холм, чтобы убедиться, что там больше никто не прячется.

Разделив между собой трофейное оружие, мы выдвигаемся, возвращаясь к назначенному на ночь маршруту. Всего несколько минут спустя ангел засекает новое присутствие. Этот человек едет на мопеде и не пытается спрятаться, так что мы быстро получаем его идентификацию (ID).

— Могильщик Джалал, — говорит Дельфи.

— Ты вызывала его?

— Проверяю... Нет. Никаких уведомлений не отправлялось. Он приехал по собственной инициативе.

— Мне не очень нравится такая инициатива.

Джалал — местный подрядчик. Армия платит ему за уборку вражеских тел, но он получает уведомление о работе только после того, как мы покидаем район.

— Дельфи, откуда Джалал знает, что это не мы лежим мертвые на земле?

— Он знает твою репутацию, Шелли. Но тебе разрешено провести полевой допрос.

Своей мыслью я переключаюсь на общую связь.

— Сходитесь на мою позицию. Пока идете, возьмите собак на поводки.

Я уже слышу жужжание его мопеда. Может быть, он идет на запах пороха, а может быть, просто сделал вывод по направлению нашей стрельбы, что холм был наиболее вероятным местом боя.

Мы занимаем позиции в траве, на расстоянии восьми метров друг от друга, пригнувшись, чтобы уменьшить свои силуэты, — потому что я не хочу слишком поздно узнать, что Джалал переметнулся на другую сторону. Собаки лежат тихо. Они преданы нам. Они знают, откуда берется их следующая порция еды.

Зрением ангела я наблюдаю, как мопед приближается. Джалал едет в темноте. Без фар, он петляет между деревьями и объезжает кусты, ведя мопед на хорошей скорости. Я не вижу у него никакого оружия, и ангел ничего не показывает, но у него есть рюкзак.

Я крадусь сквозь деревья, занимая позицию для перехвата. Хруст шин звучит громче, чем его электрический двигатель. Когда он оказывается почти рядом со мной, я выхожу на открытое место. Мой HITR нацелен ему в лицо.

Он так пугается, что дергает переднее колесо мопеда. Байк идет юзом и чуть не переворачивается.

— Шелли! Проклятье!

Глаза Джалала скрыты узкой блестящей полосой его дальновизоров. Несложно догадаться, что они обладают функцией ночного видения, так что я не удивлен, что он видит меня в темноте — но он не может видеть сквозь мой визор, так откуда, черт возьми, он знает, что это я?