Первый свет
Шрифт:
Вблизи форта земля ровная, и большая ее часть окультурена — размечена высокими заборами, защищающими поля сорго и древесные фермы от бродячих коз и блуждающего скота. Но через пару километров фермы заканчиваются. Дальше идут в основном редкие деревья, очень похожие на мескит, который я видел в Техасе. У нас в самом разгаре сезон дождей, поэтому все деревья покрыты листвой, и там, где раньше между ними была голая красная земля, дикая трава выросла почти в человеческий рост. Собаки бегают по ней в поисках вражеских солдат.
Легкий ветерок со вздохом проносится мимо, раскачивая траву вокруг меня. Я знаю, что она шуршит, но аудиодатчики моего шлема настроены
Трава такая высокая, что я не могу видеть очень далеко, но на мой визор выведена карта с отметками местоположения каждого из моих солдат. Карта постоянно обновляется данными, собираемыми моим «ангелом» — игрушечным дроном с размахом крыльев в три фута (около 1 м), пилотируемым полуавтономным ИИ. Ангел наблюдает за нами. Все, что попадает в поле зрения его камер-глаз, записывается, а необработанное видео пересылается в Гайденс. В офисах во Франкфурте, Чарлстоне и Сакраменто наши кураторы просматривают этот исходный поток, пока аналитические программы разведки пытаются засечь любые угрозы, которые могли бы упустить человеческие глаза.
Посмотреть всегда есть на что. Это Старый Свет. Люди строили здесь свои дома с начала времен, и, вероятно, они все еще будут здесь в свой последний день — который может оказаться не так далеко, как нам хотелось бы думать.
Да уж, апокалиптические мысли в наши дни приходят слишком легко.
В любом случае, неважно, насколько пустынной кажется эта земля, она обитаема. Люди живут здесь, растят детей и скот, большинство из них делает вид, что войны нет. Мы не хотим в них стрелять.
Поэтому с помощью ангела мы провели перепись. Мы знаем имена всех, кто живет в радиусе двадцати пяти километров от форта. Мы знаем черты их лиц, а также рост, вес, пол, осанку и возраст. Мы знаем, где они живут, чем зарабатывают на жизнь и как связаны с окружающими их людьми. Используя данные переписи, ангел может идентифицировать человека при слабом освещении, повернутого спиной, с расстояния более километра, и как только мы получаем подтверждение личности, мы идем своей дорогой. Местные жители редко вообще нас видят, если только мы не находимся на дороге.
Но если ангел обнаруживает кого-то, кого нет в нашей переписи? Тогда мы выдвигаемся.
Не каждый незнакомец — враг. Проходят контрабандисты, и пока они не везут оружие или запрещенные технологии, мы их пропускаем. То же самое относится к беженцам, бредущим на юг из Сахары. Мы говорим с ними всеми и заносим их в наши записи.
Но нам действительно нужно найти повстанцев — прежде чем они найдут нас. Это игра в прятки, и чем лучше ангел учится распознавать людей, тем лучше враг учится сливаться с местностью (выглядеть так, словно там ничего нет).
Поэтому, когда у меня возникает внезапное предчувствие опасности — заставляющая сердце колотиться и мышцы напрягаться уверенность в том, что что-то серьезно плохое находится совсем рядом, — я визуализирую красный свет. Моя шапочка улавливает это изображение и выводит его на визоры всех в моем отряде. Они замирают. Джейни и Дубей сразу подключаются к моей визуальной трансляции, как и должны. Яфии и Рэнсому требуется немного больше времени, но через несколько секунд мы все уже смотрим вперед, на одно из редких скалистых обнажений в нашем районе. Это аномалия в плоском ландшафте: широкое, бесформенное образование, которое возвышается лишь немного выше низких деревьев вокруг
Мой куратор, Дельфи, не сказала ни слова с тех пор, как мы связались в форте, но в тот момент, когда я нарушаю рутину, она подает голос.
— Что у тебя, Шелли?
Я концентрируюсь на словах: Предчувствие. Эту фразу я практиковал, так что шапочка легко улавливает ее и переводит для Дельфи.
Она говорит мне то, что я и так знаю:
— У ангела ничего нет. Подвожу его поближе.
— Они на возвышенности, — произношу я самым тихим шепотом, позволяя микрофону шлема компенсировать недостаток громкости.
Дельфи не нравятся мои «предчувствия», потому что она не может их объяснить, но она была со мной дважды, когда я чувствовал неминуемую засаду, поэтому она не спорит.
Я подключаюсь к инфракрасной трансляции ангела, пока он парит на бесшумных крыльях высоко над холмом. Я ищу яркие точки тепла, но вижу только наших солдат и наших собак, разбросанных дугой с восточной стороны холма.
Одна из наших собак, самка кремового окраса, которую мы зовем Перл, находится в двух метрах передо мной. Настороженная моей позой, она стоит неподвижно, нюхая воздух. Я шиплю на нее, призывая двигаться вперед. Она охотно трусит вперед, но затем замирает, не дойдя до холма. Аудиосистема моего шлема усиливает ее тихое рычание.
— Блядь, — шепчет Яфия по общей связи. — Я хочу запустить туда гранату.
Я тоже хочу, но мы не можем этого сделать. Если это просто фермерский мальчишка, решивший поразвлечься, мы все можем оказаться в тюрьме — а единственная причина, по которой я ношу эту форму, заключается в том, что я отчаянно не хочу сидеть в тюрьме.
— Спокойно, — предупреждаю я Яфию.
Жаль, что нельзя надеть шапочки на собак. Тогда я мог бы получить изображение того, что они чувствуют. Но оборонные подрядчики отказываются экипировать дворняг. Они не хотят платить штрафы, если оборудование выдаст ложные результаты, поэтому они снабжают шапочками только собак, специально выведенных и обученных — а такая собака стоит в два раза дороже солдата. Нашему LCS это не положено по статусу.
Я снова шиплю на Перл, но она опускает голову и оглядывается на меня, отказываясь идти дальше.
Нам придется идти самим.
Я мысленно визуализирую маршрут подхода: мы с Яфией идем прямо, Рэнсом обходит с тыла, а Дубей и Джейни обеспечивают прикрытие с противоположных сторон. Рэнсом схватывает и быстро срывается с места, держась подальше от холма, пока огибает его. Яфия выдвигается, и мы осторожно продвигаемся вперед, сохраняя дистанцию между нами всего в тридцать метров.
— Вот оно, Шелли, — говорит Дельфи своим деловым тоном. Она отправляет мне статичное изображение с красным кружком вокруг слабой тепловой сигнатуры, которую она заметила в камнях на вершине холма.
Это просто серое пятно. Его форма мне ни о чем не говорит, но я знаю, что это человек, потому что его температура имитирует окружающие камни: солдат-призрак, замаскированный от инфракрасного зрения ангела с помощью костюма с капюшоном и термопокрытием.
Я переключаюсь обратно на зрение ангела. Тепловая сигнатура настолько подавлена, что я едва могу ее различить, пока ИИ ангела не улучшает изображение. И тогда я вижу взведенную руку, сжимающую смерть в правой кисти.
— Яфия! — кричу я. — Отступай!