Первый свет
Шрифт:
Дерьмо. Держу пари, у него есть собственные профили роста и веса.
Я говорю:
— Ты быстро добрался.
Он отвечает на местном диалекте, который мой шлем переводит в своей обычной творческой манере:
— Я еду в город. Уезжаю до рассвета. Нужно сделать работу как можно скорее. Правильно?
Я смотрю на его рюкзак. В нем могут быть гранаты или взрывчатка. Впрочем, скорее всего, там саваны.
— Ты не увезешь три тела на этом байке.
Он моргает. Затем хмурится.
— Три?
— Три.
— Ладно, тогда. Долгая ночь для меня.
—
На экране его дальновизоров появляется мерцание, когда поступают данные.
— Спасибо, Шелли.
Он пытается снова завести байк, но я прижимаю подножку своей «мертвой сестры» к его переднему колесу.
— Расскажи мне, что происходит. Что ты слышал?
Температура поверхности его щек и лба подскакивает на градус. Он оглядывается, пытаясь понять, где мои солдаты, но не может их увидеть. Когда он снова заговаривает, это шепот, хотя мой шлем усиливает его, так что слышно отчетливо.
— Шелли, мой дядя, он звонил моей маме. Сказал, двенадцать солдат с севера, скорее всего, придут в ближайшие ночь или две. Видели их на соседней ферме. Имени не знаю.
— На север?
— Да. Север. Больше ничего не знаю.
Двенадцать. Неудивительно, что Джалал здесь. Он не дурак. Он упакует тела, привезет их, закопает задолго до рассвета, выставит счет армии, а потом уберется отсюда к чертовой матери, потому что если слухи верны, есть отличный шанс, что когда повстанцы пройдут здесь, они сочтут его коллаборационистом.
— Работай быстро, — советую я ему, убирая ногу с колеса и отступая назад, освобождая путь.
— Так и сделаю, Шелли. Спасибо.
Когда он уезжает, я представляю себе, как в разведке начинается шквал активности: они пытаются найти дюжину вражеских солдат к северу от нашего района.
Пока они что-нибудь не найдут, это не моя проблема.
Дельфи говорит:
— Можете продолжать.
Мои люди появляются снова. Мы спускаем собак с поводков и продолжаем свой путь. Больше никто не пытается нас убить.
Мы возвращаемся в форт как раз в тот момент, когда последние звезды блекнут на бархатно-синем небе. Форт засекает нас, узнает и открывает ворота по мере нашего приближения. Собаки бегут пить воду.
Я устал. Мы все устали, но никто об этом не говорит. Мы чистим «мертвых сестер» и наше оружие, а затем подключаем их к стойкам питания в спальном помещении. Пополняем запасы обогащенной воды в наших рюкзаках, готовя их к следующему выходу. На деревенском кладбище солнце будет восходить над свежими могилами трех мальчишек, которые моложе меня на годы. Я пытаюсь почувствовать вину, раскаяние, сожаление... но там ничего нет. Гайденс об этом заботится.
Если бы роботы стоили дешевле, нам бы не пришлось быть здесь.
У нас всего две душевые кабинки и два туалета. Мое домашнее правило гласит: чем меньше тебе платят, тем раньше ты идешь в душ, поэтому Дубей и Яфия идут первыми.
— Пять минут! — кричу я им из коридора.
Яфия что-то кричит в ответ. Ее голос приглушен, но я почти уверен, что это не «есть, сэр».
Я
Я заношу миски обратно. Джейни в центре тактического управления (ЦТУ), все еще в своей пропитанной потом футболке и штанах. Она поднимает взгляд и кивает, когда я прохожу мимо. Командование требует, чтобы ЦТУ был укомплектован персоналом всё время, пока мы не носим шлемы.
Дубей уже помылся. Он пересекает коридор впереди меня, одетый только в шорты и шапочку, и скрывается в спальном помещении. Рэнсом занял освободившуюся душевую, в то время как у Яфии все еще течет вода.
— Поторапливайся, милочка, — кричу я ей.
— У меня еще тридцать секунд, лейтенант.
Наверное, так и есть. Она довольно одержима такими вещами.
— Как выйдешь, иди смени сержанта.
Я дожидаюсь ее недовольного «Есть, сэр» и несу миски на кухню. К тому времени, как я их вымыл, Джейни уже принимает душ, и вторая кабинка свободна.
Я забрасываю свою одежду в пароочиститель поверх вещей всех остальных — всё, кроме шапочки, — и запускаю стирку. Я все еще в шапочке, когда захожу в душ. Взгляд поверх перегородки показывает, что Джейни тоже не сняла свою. Хорошо. От нас требуется носить шапочки только тогда, когда мы в экзоскелетах, но в зоне боевых действий нам разрешено носить их постоянно, если мы этого хотим — а я бы не стал доверять солдату LCS, который этого не хочет.
Шапочка работает всегда, независимо от того, следит за нами Гайденс или нет. В руководстве сказано, что стимуляция мозга, которую она обеспечивает, не вызывает привыкания, но я думаю, что руководство нужно пересмотреть. Единственный раз, когда я снимаю шапочку, — это те девяносто секунд в душе, когда мне нужно вымыть голову кремом для депиляции.
Почти минуту я позволяю многократно переработанной горячей воде стекать по мне, готовясь к этому моменту. Затем делаю глубокий вдох и стягиваю шапочку.
Я начинаю считать секунды, чтобы отвлечься, пока споласкиваю ее под струей душа. Она сделана из шелковистой ткани со встроенной сеткой из микропроводов и по форме напоминает спортивную шапочку, закрывая голову от лба до затылка, но оставляя уши открытыми.
Когда мой счет доходит до двадцати, я вешаю ее на крючок.
Думаю, я сам себя накручиваю. Не логично, что мое настроение может так стремительно скатиться на дно всего за несколько секунд... но это происходит. Пока я выдавливаю порцию депилятора из дозатора, в груди зарождается пустое, черное, паническое отчаяние.