Первый паладин

Кошкин Дмитрий

Я замешкался, выстраивая у себя в голове возможные варианты.

«Ладно. Попытка не пытка». – Подумал я, вслух сказав:

– Подержи её.

Генрих крепко обхватил за плечи вырывающуюся девушку, а я положил ладони ей на виски.

То, что я попытался сделать, Святые Воины называли «испытание души», и проводилось оно перед посвящением кандидата в адепты света, дабы проверить чистоту помыслов и стремлений кандидата.

На самом деле, это было что-то на подобии диагностического ритуала, и обладали таким даром в былые времена, естественно не

все. С его помощью можно было ощутить подверженность человека страстям, мешающим стать адептом света, но только при условии полного согласия оного на ритуал, так как требовалось раскрыть саму душу перед пастырем.

В данном случае, душа девушки, с утратой разума, была как на ладони. Возможно, именно поэтому на Руси юродивые и считались наиболее близкими к Всевышнему, кто знает?

На ней не ощущалось ни печати скверны, ни крайней подверженности к какой-либо из страстей. Но на, так скажем, теле души зияла обширная рана, заставляющая её свет судорожно мерцать.

Я вновь удрученно покачал головой:

– Не знаю, смогу ли я.

– Не сомневайся. Делай. – Твердо ответил Генрих.

Я вздохнул и сконцентрировался. Что ж. Рана есть рана. Что надо сделать с любой раной в первую очередь? Остановить кровь. Крови нет. Продолжим. Далее нужно рану продезинфицировать.

Я мысленно применил очищение на «теле» души девушки и, к моему удивлению, свет её стал чуть ровнее.

Хорошо, что дальше? Рану надо зашить, наложить повязку и надеяться на то, что тело само сможет регенерировать повреждение. Но это в обычной ситуации. Сейчас же у меня в руках находится сам материал для восстановления! Точно!

Я напряг все оставшиеся силы и начал потихоньку вливать чистую сырую энергию света в ментальное повреждение души девушки. Она обмякла в руках Генриха и потеряла сознание, но я не останавливался.

Какова же была моя радость, когда на моих глазах энергетическая структура души пациентки начала восстанавливаться. Вот только, на месте повреждения энергия света отличалась.

С течением жизни и накоплением опыта, душа человека приобретает некий оттенок и изменения. Я же заменял поврежденные «ткани» на сырую чистую энергию. Что-то на подобии стволовых клеток в организме. Но к моему удивлению, сырая энергия неплохо прижилась. Надеюсь, в будущем не случится отторжения.

Я отпустил голову девушки, и та окончательно упала в руки Генриха.

– Ну как? С ней всё будет в порядке?

– Скорее всего, да. Вот только ещё не всё. – Я опустил взгляд ниже.

Генрих проследил за ним и тихо выругался.

Повреждения, нанесенные монстром, заставили бы схватиться за голову даже опытного гинеколога.

– Расстели плащ и положи её. – Скомандовал я.

Князь послушно выполнил мою просьбу.

– В принципе, не всё так страшно. – Подытожил я после осмотра. – Лечили и похуже.

С помощью возложения рук мне быстро удалось исцелить все раны, вплоть до синяков. Да так что даже не осталось рубцов.

Генрих бережно укутал девушку и поднял её на руки.

– Если мы закончили, то пойдем. –

Резюмировал князь.

Я молча согласился. Вот только проходя мимо трупа монстра, что-то заставило меня остановиться. Какое-то странное чувство. Будто зов.

– Погоди-ка. – Жестом задержал я наше движение.

Подойдя к поверженному монстру, я еще отчетливее ощутил зов. «Кстати, а почему он не исчезает как демоны?» – Подумал я.

Приблизившись вплотную, я присел на корточки перед тушей.

– Зачем он тебе, Иратус? – Скривился Генрих.

После некоторой паузы я ответил:

– Она зовет. Молит о помощи.

– Кто? – Недоумевал мой спутник.

– Душа. – Неожиданно даже сам для себя понял я.

Повинуясь порыву, я повторил то же что делал с телом поверженного атамана разорителей в потустороннем мире. С той лишь разницей, что не смог опустить руку в грудную клетку. Вместо этого, я приложил её к груди монстра, и на мой зов в мою ладонь устремилась маленькая, сияющая прерывистым светом песчинка.

– Неужели это душа? – Генрих с придыханием широко раскрыл глаза.

– Да. Кто бы мог подумать, что она у него вообще есть. Не мудрено, что она столь грязная и испещрена пороками. Я чую гнев, похоть и… Чревоугодие? Хм, целый набор.

– Уничтожь её. – Нахмурился князь.

Я покачал головой:

– Душу нельзя уничтожить, мой друг. Её можно лишь совратить и опорочить. Но это не наши методы.

Вместо этого я вложил весь остаток сил что у меня были на мощнейший ритуал очищения. И это сработало! Прямо как в случае с атаманом.

Над теломмонстра завис призрачный силуэт неказистого невысокого парня. Лицо его отражало скорбь и сожаление:

– Простите меня. – Призрак закрыл лицо ладонями.

– Это же тот пастух из Лунума! – Не смог сдержать эмоций Генрих.

– Расскажи, как такое произошло с тобой? – Обратился я к призраку.

– Я как обычно пас коров и одна из них, рыжая, самая неугомонная забежала в лес. Я последовал за ней и наткнулся на… Предмет. Странный предмет. Похожий на яйцо. Я бы не обратил внимание, но он светился зеленым. Я взял его, чтобы посмотреть. А он… Будто звал меня. Я испугался. Но не смог его отпустить. Я был голоден. Как обычно. Не хватало еды…

– Ты что, съел его?

Призрак смущенно закивал.

– И что потом?

– Я обратился. Вот в этого. – Парень указал пальцем на монстра.

– Тогда ты и растерзал тех коров? – Уточни я.

– Ага. Я почувствовал себя сильным и хотел попробовать. А потом обратился обратно и понял что натворил.

– И решил что удары плетьми, не столь страшны как вилы, на которые тебя бы посадили?

– Ага. – Закивал пастух.

– А сына старосты, зачем убил?

– Салий постоянно донимал меня. Издевался. Даже избивал. Иногда. Я хотел отомстить. – Я пришел к нему домой, и он впустил. Он смеялся. Хотел поиздеваться вновь. Тогда я и разозлился. Обратился. Убил. – Ощущалось, что слова давались призраку всё труднее. Будто сама реальность пыталась исторгнуть его.