Первый царь

Сыч Бари

– Ты владеешь староджерендийским, моя светлая госпожа? – поразился антиквар.

– О, нет! Что ты, почтенный! – засмеялась она. – Но если бы кто-нибудь научил меня… Возможно, я оставила бы в награду этот свиток.

– Я не силен в преподавании наук, – вздохнул Сид-Баранди. – Зато я могу дать за манускрипт отличную цену!

– Увы мне, – Олара не переставала улыбаться. – Любопытство влечет меня в сторону от выгодной сделки.

Вести разговор такими намеками – в духе местных. Всем всё было понятно. И что Олара нашла или украла этот свиток, и знает о ценности содержимого, которое хочет заполучить. И что у Сид-Баранди

есть на примете выход, но важность сделки понимает и он, поэтому, чует выгоду. В том случае, если дело окажется настолько нечистым, что антиквара поведут в суд, он сможет с честным взором рассказать легенду, услышанную от Олары. Он присягнет, что догадка о предосудительности сделки даже не посещала его разум.

– Как жаль, – вздохнула женщина. – Придется оставить манускрипт в моем собрании без расшифровки, просто как вещь с загадкой.

– Может, ты подберешь в моей скромной лавке что-нибудь для своей коллекции? – лукаво улыбнулся антиквар. – Вот великолепный образчик древнего искусства!

– Да! – поддержала его Олара, рассматривая протянутую ей вазу. – Чудесная работа. И такая старая, ей лет полсотни, никак не менее!

Лавочник раскатисто расхохотался. Проверка была простейшей и удалась на славу. Перед ним стояла не случайная дурочка, а человек разбирающийся.

– Моя прекрасная госпожа, – обратился он к ней почтительно, отсмеявшись свое. – Я могу устроить тебе встречу с одним исключительным человеком. Он не только владеет староджерендийским, но и обучил меня. Если бы я имел хоть сотую долю его таланта, то смог бы без труда научить и тебя, но я простой лавочник, а он – великий ученый!

– О, почтенный Сид-Баранди! Почему ты думаешь, что манускрипт заинтересует этого ученого мужа?

– Потому, моя прелестная госпожа, – ответил антиквар с покровительственной улыбкой. – Что вот этот знак на манускрипте обозначает заботу о здоровье, а тот великий человек, с которым я хочу тебя познакомить – Вади-Ганзаги, великий ученый и личный лекарь царя!

Олара лишь кивнула, пораженная. Вади-Ганзаги и впрямь был великим ученым. На такое знакомство она и не рассчитывала.

Гарвин

– Спешу доложить, прибыл Орден морем, числом тысячи две, а то и более, и взял в осаду Ключице. Город же закрылся и парламентиров не принял. Орденцы приволокли пушку нарочитую и стали по городу стрелять, да пушка расселась и побила орденцев без числа, а пушкарей тех не нашли. Так и стоят теперь орденцы под городом, гарниза в городе, а решительного боя не было. Орден лишения терпит и осаду держит.

Дьяк тайных дел Тихий отложил грамотку с донесением лазутчика и посмотрел на Борвина. В палатке их было трое, князь, княжич и дьяк, делами тайными ведающий и о тех делах сообщающий. Проводил такие советы Борвин часто, но обычно в своих палатах. Сейчас же был объявлен сбор войска всего Великого княжества, потому засели они в походной палатке князя, дабы заслушать сообщения прознатчиков. Когда ж обдумать оные, как ни перед походом?

Князь сделал знак продолжать, и дьяк раскрыл следующее донесение.

– Спешу доложить, что бают в землях орденских, будто маркграф Линдена прослышал о войне и об осаде ключицкой. И что объявил маркграф себя удоволенным, а урон чести своей – возмещенным. И что отъехал маркграф после того в паломничество.

Князь хмыкнул.

– Заварил

маркграф кашу, – молвил он сыну. – Всему краю теперь расхлебывать.

Гарвин согласно кивнул.

– Тихий, – обратился Борвин к дьяку. – А прочти-ка нам первую грамотку из Доброце.

– Спешу доложить, – зачитал тот донесение, немедленно извлекши его из толстой кипы. – Что приехали послы орденских земель и епископств и рекли, что не они воюют Доброце, но маркграф Линдена своей волей и своей силой за толмача своего. И что хотели послы решить дело миром, и что совет Доброце потребовал крови за кровь и указал послам путь.

– Ага, – задумчиво проговорил князь. – Стало быть, хотели миром уладить, но как доброцкие их погнали, тут же и войско снарядили, и флот, и даже пушку прислали. Лихо живут, быстро оборачиваются.

– Да ведь и не могли доброцкие иначе, – ответил княжич. – Набег спустить раз, так каждую неделю повадятся.

Разорение крупного села отрядами налетчиков и впрямь спускать никто из любичей не стал бы. А кровью платить – это не наемников выдать требовали, это хозяевам кровь пустить хотели. Тут уже не важно, кто наниматель, маркграф ли, Орден ли, кому из них своей крови не жалко? Вот и пошла потеха по всему северо-западу земли любской.

В палатку вошел воевода.

– Построена рать, княже, – обратился он к Борвину. – Готовы вои.

– И мы готовы, – ответил князь лубравский. – Поглядим же на молодцов!

Когда они вышли из палатки, кони уже ждали. Великий князь с наследником верхом оправились на смотр, учиненный войску перед выходом.

Стояла дружина великокняжеская, а следом за ней и полк лубравский городовой. Были они одеты – глаз не отвести, все в доспехе, на добрых конях. Конечно, кто с копьем, а кто с луком, кто в тяжелом седле для копейного боя, а кто в седле по степной манере, из которого надо подниматься для стрельбы на стременах. Одно верно для всех – собрались воины бывалые, отборные.

Далее стояли дружины князей, уделы держащих, и городовые полки со всех концов Великого княжества Лубравского. Одет кто в брони добрые, а у кого и куяки. В полках небольших городов, так и вовсе господствовали тегиляи, которые хорошо защищали от сабли, неплохо – от стрел, но копейный удар не держали совсем.

Всего здесь собралась сила знатная, почти две тысячи человек. Кто бы как не вооружался, а были все одвуконь, готовые к походу дальнему.

– Ну что, молодцы! – крикнул князь. – Отстоим землю отеческую?!

– Отстоим! – загудели вои. – Веди нас, отец родной!

Когда войско уже двигалось походными колоннами, великий князь решил поделиться мыслями со своим наследником.

– Есть у меня думка старая, – сказал он княжичу, едущему рядом в первом ряду большого полка. – Поставить бы нам по рубежу с Улусом крепостицы, как встарь. Вот смотри, что получается: под Ключице Орден сидит и доброцких уязвляет. Да только он и нам вредит, с той торговлишки-то и мы живем. К тому ж, мы с доброцкими одного языка и одной веры, а как куда приходят орденские, там скоро не остается ни веры другой, ни языка, да и людишек старых они изводят. Вот помочь бы нам сейчас под Ключице, да веду я полки не на север, а на юг, степняков перехватить. И это хорошо еще, что рано весть о набеге пришла. Ярицкое княжество они успели пограбить слегка, но там добыча скудна, сколько раз через них хожено. Вот и идут к нам.