Первый царь

Сыч Бари

– Вы не единственные посланцы светлого Марминида? – спросил Пармута после долгого раздумья.

Услышав эти слова, юноша готов был перекувыркнуться через голову от радости. Если бы отец решил, что ему предлагается недостойное дело, мятеж, он именовал бы минида совсем иначе. В лучшем случае просто по имени.

– Были посланы многие, – подтвердил Вируту. – Одновременно с нами. Кто слушал их слова, мне неведомо. Тем паче, кто принял руку светлого Марминида.

– Я не могу дать ответ немедля, – вымолвил, наконец, хозяин. – Утром я оглашу свою волю.

– Да будет твое сердце мудрым! –

склонил голову Вируту, и его движение повторили остальные.

Остаток вечера прошел в обычных разговорах. Мамута не находил себе места. Уснуть же он в ту ночь не смог вовсе.

Утром отец объявил, что они откочевывают на северо-восток. Сам же Пармута вместе со старшим сыном и половиной воинов примкнет к Марминиду, оставив на хозяйстве среднего сына Минмуту, которому вот-вот стукнет пятнадцать.

Олара

Олара толкнула дверь. Та задела висевший на притолоке амулет. Над лавкой раздался мелодичный перезвон. Кто знает, помогает ли этот талисман от злых духов и бережет ли от дурного глаза, но о гостях, открывших дверь, оповещает исправно.

Путешественница вошла и замерла посреди пятачка, свободного от товаров. Вперед не удалось бы сделать и двух шагов, так близко располагалась стойка. По бокам места тоже не было – стояли большие вазы, статуэтки, крупная посуда и старинная утварь. Дверь затворилась за ней, притянутая пружиной. Уже одно наличие такого недешевого приспособления указывало, что дела у антиквара идут на славу.

Хозяин лавки вынырнул из-под стойки, за которой что-то перебирал, и внимательно разглядывал гостью. Левую руку при этом, он не поднял выше столешницы. Может, она держит мешочек со старинными пуговицами или чем-то сыпучим, который хозяин не успел хорошо поставить, но вполне возможно, что в руке зажат кистень и лавочник опасается неурочного посетителя. Скорее всего, всех своих покупателей торговец знает, и новые клиенты заходят сюда нечасто. Мало кто наведывается в эту лавку просто поглазеть на древности или прикупить для дома вазу. Обычно новички о визите договариваются особо и заранее, но она решила не рисковать, отыскивая нужных людей и излишне знакомясь с местными знатоками древностей.

Олара светски улыбалась. Это был он, несомненно. Описание совпадало.

– О, красавица! Чем может услужить недостойный Сид-Баранди твоей чести?

– Мне нужно прочесть старинный манускрипт, почтенный Сид-Баранди. Все в этом городе и в дюжине соседних знают, что никто не сведущ в древних языках, как ты.

– О, луноликая! – засмеялся антиквар. – Ты оказываешь мне честь своим доверием! Я немного разбираю языки, но не думаю, что обо мне ходит такая молва.

По глазам Сида-Баранди, однако, было хорошо видно, что слова Олары пришлись ему по душе. На деле путешественницу привлекла слава Сид-Баранди, но не как многознатца древних языков, а как ловкого дельца, который может помочь, не задавая при этом лишних вопросов. К тому же почтенный лавочник не склонен к обману пришедших к нему. Свою долю он брал и при том солидную, зато можно не опасаться, что он выкупит реликвию за бесценок, объявив её никчемной безделицей, или погубит обратившегося к нему, дабы не делить барыши. Искать подобного человека

в Хехе Олара не рискнула по понятным причинам. Даже расспросы о Сид-Баранди были сделаны заранее и совсем в другом городе. Она умела проявить осторожность в деликатных обстоятельствах.

– Могу ли я взглянуть на манускрипт? – спросил он.

– Конечно, – Олара протянула ему свиток. – Но никак невозможно оставить его у тебя. Он мне слишком дорог. Я не могу расстаться с ним.

Антиквар принял от неё манускрипт и долго разглядывал его. В лавке так пахло, что и не заподозришь, будто здесь торгуют древностями. Не было ни запаха плесени, ни пыли, зато в воздухе висели ароматы пряностей и благовоний. Да и самого лавочника можно было бы принять за мясника, если переодеть, конечно. Сейчас он был одет утончённо, но фигура, но лицо, но шрамы! Все говорило о лихой молодости этого человека, который на старости лет открыл лавку, раздобрел и пристрастился к роскоши.

– Это очень интересный манускрипт, – произнес он с расстановкой, закончив изучение. – Откуда он у тебя, прекрасная госпожа?

– Я разбирала чердак дедушкиного дома, мир праху его, – с милой улыбкой сообщила Олара. – Манускрипт я нашла там.

– Где служил твой почтенный дедушка? – поинтересовался торговец, поглядывая на её наряд.

Вопрос с подвохом. Антиквар что-то разглядел в манускрипте и пришел к каким-то выводам. От её ответа будет многое зависеть. Где мог служить её дедушка? Что особенного в этом свитке? Она выбрала наугад, скорее всего ей нужна не эта книга.

– Мой покойный дедушка служил у благоустроителя дворца наместника города Хеха, – все с той же милой улыбкой промолвила она. – Я не поленилась приехать в Шам, чтобы зайти в твою лавку, почтенный Сид-Баранди!

Она и вправду прибыла в Шам со стороны Хеха, где позволила себе небольшой отдых после возвращения из пустыни. В Хехе она не потратила и монеты из числа захваченных в гробнице. Когда она вернулась из своей вылазки, при ней был лишь заплечный мешок и никаких тюков. Так что у местных не возникло повода связать её с поисками кладов и расхищениями могильников.

Она была в дорожной одежде, но без следов пыли или грязи, ибо не кинулась в лавку сразу по приезду в город. Олара и приняла ванну, и переменила одеяние, умастила кожу и волосы, ничто в ней не выдало бы долгого и утомительного пути, проделанного ею. Разве что глаза, которые были излишне красны. Но кто знает, может она убивается по покойному дедушке или плачет ночи напролет по возлюбленному?

– Чем же заинтересовал этот свиток столь прекрасную госпожу? – вопросил торговец с показным недоумением.

– О, почтенный Сид-Баранди! – ответила Олара, разыгрывая легкомысленную дурочку, увлеченную всякими безделицами. – Я собираю различные древности. Этот манускрипт замечательно смотрелся бы в моей коллекции!

– Не хочет ли прекрасная госпожа продать его? Могу предложить достойную цену!

– Возможно, возможно, – ответила Олара. – Мне нужны знания из этой книги, чтобы решить.

– Пожелайте, и я сделаю список на джерендийском, – учтиво предложил Сид-Баранди.

– Боюсь, я не могу оставить свиток, – повторила Олара с той же вежливостью. – К тому же я хочу сама прочесть его.