Первый царь

Сыч Бари

Грасис

Время было к ужину, когда за Грасисом прислали, чтобы позвать в палатку комтура. И не только его одного.

Брат Ниле, начальник войска и осады, принял своих людей не чинясь. То есть ни в железе, ни в плаще Ордена, а в простом дублете. Сам-то Грасис себе поблажки не давал и продолжал ходить по лагерю в доспехах, несмотря даже на то, что вылазок так и не случалось.

– Брат Гирен, брат Мольбе, брат Тутор, любезные друзья! Пришла весть – разбит отряд наших фуражиров в семи милях от лагеря. Я вверяю вам три наемные роты, две пехотные, одну конную. Наведите порядок!

Любезных друзей в палатке комтура собралось семеро, если считать с Грасисом. Вкупе со

всеми кнехтами и оруженосцами получился неплохой отряд, и Грасис был рад предстоящей прогулке. Четыре недели провели они в лагере. За это время захворали двое из его слуг, и один поправился, а другой умер. Приступа так и не было. Добычи нет. Славы не предвиделось. В вылазке же, чем демоны не шутят, можно раздобыть чего-нибудь или хотя бы размяться.

В лагере Грасис оставил одного из своих кнехтов, боевых слуг. Этот и за хозяйским добром присмотрит, а если что, может и в зубы дать, и даже мечом образумить, буде случится надобность. Второго кнехта и одного слугу, взял с собой. Кто-то должен позаботиться о быте и прикрыть спину. Да и случись трофеи, собирать их сподручнее имея под рукой слуг.

Они выступили на следующий день на заре. Двигались по отвратительной дороге, но смогли к обедудостичь села, у которого был разбит отряд фуражиров.

Навстречу им выехали доброцкие воины числом не более двух сотен. Брат Гирен, назначенный в походе старшим построил орденцев следующим образом: в центре поместил две пехотные роты, почти четыре сотни алебардистов и арбалетчиков, на левом фланге – роту наемных конных лучников, а на правом встал сам с отрядом братьев, друзей и их кнехтов. Тяжелых всадников копейного боя набралась дюжина, остальные были вооружены полегче. Грасис обдумал такую расстановку и согласился внутренне с ней. Он и сам поставил бы войска так.

Грасис занимал место в первой шеренге бойцов, как один из самых доспешных, оружных и конных. Не осталось и следа от того захолустного всадника, что выехал годы назад из родительского гнезда. Львиную долю от своих прибытков Грасис всегда тратил на оружие и доспехи. Теперь он облачен в добротную кирасу с упором для копья, под которую надета кольчуга, на голове – топфхелм.

Однажды в прошлом году, Грасис участвовал в походе небольшого отряда, который покарал язычников шикло за нападения на городки орденцев и за веру, противную Священному Огню. В завязавшемся бою он оказался в кольце врагов, и его вытащили из седла дикарским подобием алебарды. Он рухнул оземь, язычники принялись рубить его топорами и мечами, колоть копьями, бить дубинами. Нескоро смог он встать на ноги и поднять меч. Когда же это случилось, враги порскнули в стороны, как цыплята при виде коршуна и не подходили на две длины его меча до тех пор, пока товарищи не подоспели на помощь Грасису. Сам же он даже не пытался гоняться за врагами, дабы не измотать себя бегом в тяжелых доспехах. Он крепко держал меч и ограничивал свою оборону, парой могучих ударов, едва не настигших наглецов, которые осмеливались приблизиться.

Даже конь под ним уже не с отцовской конюшни. Это отлично вышколенный, идеально послушный жеребец, могучий, но достаточно выносливый, чтобы не околеть в этом мерзком климате.

Все это, равно как и боевое мастерство Грасиса, приводило его в первую шеренгу даже гораздо больших отрядов.

Его кнехт тоже был вооружен добро. Для кнехта. Имел он бригантину и шапель, которую на родине Грасиса звали просто – железной шляпой, потому что была она изрядно похожа на самую обычную широкополую шляпу. Хорош этот шлем, ибо легок, не стесняет дыхания и обзора, а бережет от рубящих ударов добро. Чтобы защититься от града стрел, достаточно просто чуть склонить голову, и можно не опасаться за лицо или шею. Вот только колющий удар спереди или снизу убьет воина со всей легкостью железа,

попавшего в мягкое. Потому с таким наголовьем в первые ряды не суются. Да и не приладить на бригантину фокра, так что и с длинным копьем не управиться как следует. Копьецо у кнехта покороче Грасисова, да и меч из стали похуже, но на то он и слуга.

Да и конь под ним Грасиса в латах не выдержал бы. Однажды в Молтати братья заключили пари, сдюжит ли похожая лошадка вес рыцаря. Она упала, стоило полнодоспешному всаднику усесться в седле для копейного боя. И ведь речи не шло о том, сможет ли лошадь скакать с рыцарем на хребте, лишь бы устояла на ногах. Но не смогла. Проигравший спор выкатил бочонок сладкого вина своим товарищам. Грасис видел, и как проходило испытание, и как гуляли победитель, проигравший и свидетели. Своим тесным кругом. Братья Ордена.

И все ж человек Грасиса выглядит молодцом на фоне остальных. Половина кнехтов вовсе были облачены в кольчуги да открытые шлемы с наносниками и восседали на сущих клячах.

Сейчас любезный друг наблюдал за началом боя сквозь прорези шлема. Обзор был не особо хорош, но он видел, как наступают пехотные роты, сближаются с доброцкими всадниками и строй ощетинивается алебардами на случай атаки конников. Затем выдвинулись арбалетчики и принялись стрелять.

Доброцкие всадники не были так искусны, как степные курбеки, о Грасис уже много раз слышал, но тоже стоили многого. Их защищали добрые доспехи, и они неплохо стреляли с ходу, поэтому перестрелка шла без особого успеха одной из сторон. Падали и пехотинцы, рушились из седел и конники.

Тут запел рог, и конный строй тронулся с места. Со всех идущих в первом ряду был особый спрос – на них лежала главная забота о стройности рядов, без которой невозможна добрая атака. Строй двигался неотвратимо, как лесной пожар, но не так стремительно. Пламя их атаки лишь разгоралось и вспыхнуло, лишь когда они подошли на расстояние удара. Вновь запел рог, и всадники пришпорили коней, бросив их во всесокрушающую атаку.

Конный бой, мелькало в голове у Грасиса, вот он. Есть ли на свете упоение слаще? Есть ли восторг сильнее?

Сквозь узкие прорези шлема он видел лишь мечущиеся обрывки боя. Грасис плотнее прижал муфту копья к плечевому упору, чтобы не было резкого удара, и выбрал мишень для атаки – доброцкого всадника, который несся ему навстречу с опущенным копьем.

Мощный удар! С правой стороны, не с левой. Это копье, а не щит. Копье было сломано, противника видно не было. Или выбит из седла, или убит, или просто где-то в другом месте. Грасис отбросил обломок копья и достал булаву. Он увидел, замахивающегося мечом врага. Что он враг, было яснее ясного, ведь любичи не носили сюрко! Он принял удар на щит и успел ударить в ответ, но враг также парировал удар щитом и они разминулись. Следующему противнику повезло меньше – он был не с левой стороны, а с правой и Грасис не стал парировать щитом, а принял удар меча на броню. Удар был хорош, но кирасы не пробил. Зато ответным ударом булавы Грасис выбил противника из седла.

Доброцкие дрогнули и побежали. Их гнали и конные наемники, бившие с другого фланга, и отряд тяжелых всадников, и кнехты. Враги бросились к селу, но узкая улочка не могла принять в себя беглецов, возник затор, в который вновь врезались преследователи. Дальнейшее было не битвой, а избиением. Для него не нужна ни доблесть, ни верная рука.

Надо проследить, чтобы слуги должным образом позаботились о добыче, думал Грасис. В этом преследовании он участвовал, как и все, но душой уже прикидывал, где и чем поживиться, кому из маркитантов потом сдать трофеи и что купить на вырученные деньги, когда он вернется в Молтать. Если, конечно, не придется в лагере спустить все серебро на покупку еды. С ней становилось все хуже и хуже. Округа с трудом кормила осаждающее войско.