Первыми сдохнут хипстеры
Шрифт:
Павлик медленно повернул к нему своё окровавленное лицо, на котором застыл звериный оскал и посмотрел на Леонида пустыми белками далеко закатившихся глаз. Издав какой-то нечленораздельный полустон-полукрик, он бросился в сторону студента, но тот успел увернуться и выскочил назад в коридор. С грохотом натыкаясь впотьмах на старый шкаф, велосипед, задевая и роняя швабры и ещё какие-то вещи, Лёня устремился к спасительной входной двери и попытался открыть её, но без света это получилось плохо. Тугая, закрывающаяся практически в натяг, дверная цепочка никак не поддавалась. Сзади уже буквально в паре шагов маячил пошатывающийся силуэт Павлика.
Внезапно в полумраке взгляд парня упал на пару лыжных
В тишине тёмного коридора звучали только пощёлкивания массивного электрического счётчика за щитком, под которым сейчас и лежал окровавленный труп. Уже второй в этой квартире. Пытаясь как-то осознать происходящее, Лёня, тяжело дыша, не моргая, смотрел на тело, бывшее когда-то его соседом. Потом зачем-то рукавом вытер от крови пластиковое окошко на электрощитке и вышел из квартиры.
Глава 2. Валя
в которой Валя размышляет о своей печальной жизни, тленности бытия и проникается любовью к живой природе
Валя сидела на лавочке, чуть поджав под себя стройные ножки в коротких кожаных ботинках на искусственном меху и плотных чёрных колготках, и грустно смотрела на дохлую кошку. Возвращаясь под утро от подруги, она так и не дошла до дома. Отправляться же на работу было ещё рано. Поэтому теперь, присев отдохнуть в чужом дворе, она размышляла о тленности бытия и превратностях судьбы. Мёртвое животное навевало на девушку сильнейшую тоску. Возможно, потому что просто очень любила животных, а возможно потому, что, как и кошка, она была ярко выраженной брюнеткой с довольно грациозной фигурой и большими выразительными тёмными глазами. Впрочем, несмотря на искреннее сожаление, девушка, пользуясь случаем, могла бы сфотографировать кошку на телефон ради создания бесплатного шок-контента для телеграмма, чтобы пощекотать нервы ещё более впечатлительным гражданам, чем она сама. Но смартфон был разряжен.
– А ведь она уже давно тут,– размышляла Валя, глядя на маленький трупик уже изрядно расклёванный воронами,– и всем всё равно. Никто не удосужился проявить сострадание и хотя бы убрать несчастное животное с дороги. Уверена, все обходили стороной, отводили взгляд, брезгливо морщились. Но по большому счёту всем наплевать.
Настающий рассвет окрасил отступающую ночную дымку в серо-коричневый цвет. Всё в такое время, казалось выцветшим и поблёкшим.
– Как и вся моя жизнь,– продолжала свои печальные размышления девушка, плотнее кутаясь в вязаный шарф под короткой кожаной курткой,– жалкая и бессмысленная. Интересно, когда я умру, все так же будут проходить мимо меня. Будут, конечно. Всем наплевать…
Валя вдруг подумала, что сейчас вот так, сидя перед дохлой кошкой, самым подходящим было бы достать
– Да что же я за человек такой?– со злой обидой на саму себя подумала девушка,– Даже тупо закурить не способна! Что же я за жалкое ничтожество? Оно и есть…
Иногда Валентина думала о том, как было бы здорово отказаться вдруг от самой себя. Сменить имя, город, всю свою жизнь. Потерять себя, чтобы вместо этого найти что-то новое и непременно прекрасное. Она мечтательно вздохнула и снова взглянула на кошку.
Кажется, что-то привлекло её внимание в этом холодном чёрном комке меха с распоротым кровавым пузом, свёрнутой на сторону головой и выклеванным глазом. Ветер чуть ворошил покрытую пылью и кровью шерсть, но заинтересовало девушку не это, а пушистая чёрная лапа, обессилено лежащая на асфальте. На мгновение Вале показалось, что конечность слегка дёрнулась.
Девушка вдруг с ужасом подумала, что несчастная кошка всё ещё не до конца умерла и агонизирует в судорогах, но уж больно старым и страшным был этот маленький трупик. Тем не менее, движение повторилось. И это нельзя было списать ни на холодный ветер, ни на алкоголь, ни на нехватку сна. Кошачья лапа снова немного дёрнулась и вдруг полностью вытянулась.
Животное слегка потянулось, выгнув спину, и вдруг уверенно встало и направилось к девушке. Несмотря на удивление и страх, Валя почти инстинктивно протянула руку, чтобы погладить кошку, но та зашипела и оскалила пасть, показав свои белые острые клыки.
– Хорошо, иди-иди, кошечка,– пробормотала девушка, но та и не собиралась уходить. Подволакивая задние ноги и таща за собой по тротуару вывороченные наружу кишки, кошка с шипением приближалась к Валентине, не сводя с неё своего единственно остекленевшего глаза и явно готовясь к прыжку.
Испуганно взвизгнув, девушка вскочила на лавочку. Кошка прыгнула и яростно впилась когтями в ногу в чёрных колготках. С отвращением Валя ощутила прикосновение холодных и липких внутренностей. Истошно крича, Валентина тщетно пыталась стряхнуть с ноги страшное животное, но ничего не получалось. Да и вокруг на улице в такой ранний час не было никого, кто мог бы оказать помощь. Только окна домов чернели, словно пустые мёртвые глазницы.
Собрав в себе остатки самообладания, девушка схватила свой старомодный зонт с массивной деревянной ручкой и, размахнувшись им, как клюшкой для гольфа, с силой ударила кошку. Издав приглушённый полукрик-полувизг, животное отлетело в сторону и шмякнулось на дорогу, но, не желая снова умирать, опять поднялось на лапы. Воодушевлённая успехом, Валя перешла в контратаку. Подскочив к шипящему и скалящемуся зверьку, она несколько раз подряд с силой опустила своё оружие на одноглазую чёрную голову. Из разбитого черепа показался сероватый окровавленный мозг, но кошка продолжала яростно шипеть и пытаться схватить свою жертву поломанной лапой.
– Сдохни уже, тварь!– злобно вскричала девушка, кажется, уже ощутившая дурманящий запах крови, и добила животное, всем своим весом наступив на него, сломав кошке хребет и окончательно превратив пушистую голову в кровавое месиво.
На улице вновь воцарилась тишина и безмолвие. Ещё не до конца придя в себя, и чуть подрагивая всем телом, Валентина брезгливо убрала ногу в окровавленном ботинке с раздавленного и уже почти бесформенного трупа кошки, и отошла назад к лавочке. Дрожащими руками, девушка достала из сумочки влажную салфетку и с бессмысленным видом вытерла большую деревянную ручку зонта от крови и кусочков мозга. А потом, стараясь не оглядываться на свою жертву, пошатываясь, пошла по улице в сторону дома.