Первые грозы
Шрифт:
— Мало, мало он ему заехал, барбосу!
Фельдфебель, стуча каблуками, красный и взъерошенный, прошёл мимо них к выходу. Сашка и угрястый подошли к капитану.
— Здравия желаем, господин капитан!
— Здравствуйте, — просто ответил он .— Явились?.. — Проходите в канцелярию.
Миловидный, женственный доброволец Андрюша Баронов, сын владельца гастрономического магазина, и опухший от лени каптенармус, по прозвищу Чмурло, уже расставляли на сдвинутых канцелярских столах вина и закуски. Андрюхна безуспешно пытался откупорить бутылку
— Как, Андрюша, папашку грабишь? — польстил он, свинчивая со штопора пробку.
— Граблю. В магазине ещё много осталось, но я догадался прихватить с собой ключи.
Андрюшу в роте любили за воспитанность и бескорыстие: он постоянно снабжал приятелей бесплатным вином и хорошими закусками. Кроме того, у него была сестра, которую капитан Батурин находил обворожительной.
Чмурло открывал банки с сардинами и нарезал продолговатыми ломтиками твёрдую копченую колбасу.
— Готово. Как в хороших домах! — жизнерадостно доложил он.
Капитан, тенькая шпорами, стремительно вошёл в канцелярию.
— Ну-ка, Чмурло, налей нам по рюмочке! — сказал он, словно от холода потирая руки. — А без женщин, господа, скучновато...
— Андрей, а где же твоя сестра? — прозрачно справился угрястый.
— Наши ещё утром уехали, — нежно улыбнулся Андрюша.
— Господа, — поднял капитан жёлтый, как рассвет, стакан, — поднимем бокалы за дам... которые красноречиво здесь отсутствуют, — добавил он, печально оглядывая ободранные стены канцелярии.
Сашка, осененный какой-то мыслью, поперхнулся вином.
— Господин капитан, если разрешите, я приложу старание пригласить сюда гармониста и одну знакомую девушку.
Офицер поднял на вилке слизистый маринованный гриб.
— Голубчик, ради бога! Почему вы раньше помалкивали? Инициативы побольше!
— Выпьем мы за Сашу! — провозгласил угрястый.
И все выпили.
Польщенный таким вниманием, Сашка побежал за Полей.
Одинокая напудренная луна выходила на прогулку. Перетянутые через плечо ремни хрустели, радуя сердце: всё казалось Сашке лёгким и доступным. Вот идёт человек, он вежливо сторонится и с уважением уступает дорогу солдату «добровольческой» армии. Хорошо, черт задери!..
К изумлению Сашки, Поля идти отказалась. Он даже растерялся.
— Давайте на минутку присядем, — указал он на ступеньки.
Поля присела.
— Я не понимаю, почему вам не хочется повеселиться в обществе порядочных людей?.. Андрюша Баронов, капитан, — уговаривал он с обычной настойчивостью.
— Саша, не тратьте попусту слова. Мама больна, я не могу уйти...
— Поля, честное слово, можете! Ваша мама, наверно, заснула... Честное слово...
— Не могу. Не просите.
В его голосе лёгким сквознячком заструилась злость.
— Напрасно отказываетесь! Всё равно все умрём.
В это время из ворот вышел нахмуренный кондуктор.
—
— Ну, ну! — поднялся Сашка, увидев, что кондуктор отворачивает рукав. — Вы вежливей обращайтесь с людьми!
— Дивитесь, яка цаца!.. Отвешу раз по загривку, иди жалуйся!
Сашка трусливо схватился за кобуру.
— Вы пожалеете ещё о ваших словах! — предупредил он
уходя.
— Жалел волк кобылу! — крикнул запальчиво Фёдор Иваныч.
Глава восемнадцатая
Моряк, нервный и голодный, сидел у Шалаева и порывистыми пальцами мял хлебный катышек. Сестра разливала чай.
— Мы с Фёдором Иванычем смотались на станцию, и он пытал у хлопцев про состав. Состав стоит за семахвором, на питой путе. Штаб охраны находится в школе. Главная закорюка — распытать про охрану. Дело неотложное, и кому поручить — не приложу ума...
— А Леля не сумела бы? — посоветовал несмело Никита.
Сестра с готовностью перестала разливать чай.
— Што ж, пожалуй, можно, — заключил матрос, и Леля радостно зазвенела стаканами.
Сашка, подойдя к шалаевскому окну, приклеился глазами в расщелину ставни. Острая полоска света разрубила его лицо надвое. «Ого,— воскликнул он про себя,— тут девочка!» Сашку поразили её мальчишеская прическа и длинные, приспущенные ресницы. Никита лежал на кровати, повернув лицо к свету, где сидел за столом загорелый, чисто выбритый человек. Налюбовавшись вдоволь ресницами, Сашка забарабанил в ставню. Никита очумело привскочил с кровати.
— Кто там?
— Отворите, по важному делу. Из штаба...
Не отворяя дверей, Никита переспросил:
— В чём дело?
Сашка поплевал на палец и на всякий случай пригладил брови.
— Никита, это я — Шура... У нас вечеринка, понимаешь? На меня возложили поручение...
— Заходи! — пригласил Никита, звякая крючком.
Сашка шагнул в комнату.
В человеке с твердыми губами он сразу почуял врага. «Наверно, муж. А жена совсем недурна».
— Вот, Никита, — приступил он сразу к делу,— у нас в штабе устраивается дружеская вечеринка. Всё есть, кроме музыки. Капитан, слышавший о твоей игре, просил немедленно доставить тебя к нам... А также и даму, — кивнул он на сестру.
Никита посмотрел на матроса, тот утвердительно подмигнул.
— Леля, одевайся!
Вечеринка была в разгаре. Угрястый исполнял старинные романсы, но его никто не слушал. Андрюша с пьяной нежностью выслушивал каптенармуса.
— Ты не гляди, что я такой некрасивый, — хвастал Чмурло, — бабам красота не нужна. Они героев любят. Их поражать надо. Одет постоянно чисто — в цейхгаузе обмундирования много: поносил неделю ботинки — надевай другие!.. Знакомишься с какой и объявляешь: каптенармус такой-то. А бабы разве знают, что такое каптенармус? Слово длинное, иностранное, думают, что никак не меньше полковника!