Первые грозы

Рахилло Иван Спиридонович

Сашка сидел одинокий и грыз ногти, пьяные, жестокие мысли кипели в его голове. Было обидно за свою трусость: в самом деле, какой-то кондукторишко, квартирант (слово «квартирант» в Сашкином представлении соединялось с другими оскорбительными словами — бедность, пелёнки, клопы, помои) — и вдруг обижает его, добровольца русской армии!.. При женщине!

Сорвав с гвоздя забытую линейку, Сашка переломил её о колено. «Полька тоже хороша: с ним идти отказалась, а когда он выходил с Никитой из ворот, то видел, что на их же ступеньках

она сидела с каким-то незнакомцем. Стерва! И отец не лучше. Чем бы ему насолить перед отъездом? Пойти вызвать на улицу и застрелить... Стрелять, пожалуй, не стоит. А вот по морде надавать не мешало бы!»

Самохвальство каптенармуса неудержимо росло.

— Ты не гляди, что я каптер... У меня, может, в сундуке крест лежит...

— Не может быть, откуда? — завидовал Андрюша.

Чмурло, наслаждаясь нетерпением собеседника, не спеша пил вино.

— Я его у казака в карты выиграл! — самодовольно сообщил он.

Сашка подлил обоим вина.

— Ребята, хотите перед отъездом штучку одну отколоть?

Каптенармус, недовольный тем, что его перебили, сердито оглянулся.

— Што ещё за штучка такая?

— Небольшой погромчик...

— Евреи?

— Большевики. В нашем доме живут. Надо капитана втравить в это дело.

— Не стоит, господа, — кисло поморщился Андрюша.

— Андрей, мы не в бирюльки играем! Они нас не будут жалеть...

Никита обеспокоенно прислушался к спору и незаметно поманил к себе Лелю. Волоча под руку захмелевшего капитана, сестра подошла к столу.

— Что это вы тут затеваете? — заинтересовался капитан, сияя бессмысленно-счастливой улыбкой.

Зная слабую струну Батурина, Сашка вежливо поднялся и нагло посмотрел на Андрюшу:

— Разрешите, господин капитан, наш спор... Баронов говорит, большевиков бить не надо!

— Что такое?!

— Господин капитан, у нас во дворе живет кондуктор. Большевик. Вчера он ударил в грудь женщину! — подзадорил Сашка.

Задыхаясь от благородства, капитан свирепо мотнул своей светлой бородкой.

— В грудь женщину?! Подать мою шашку, немедленно идём бить большевиков!.. Женщину, да ещё в грудь?! — разгорался он от негодования.

Сестра нагнулась к Никите, и он шепнул ей:

— Надо немедленно предупредить Фёдора Иваныча!

Поля прогуливалась около школы, следя за тем, что происходило в канцелярии. Она видела на подоконнике спину сестры и капитана. Вот капитан куда-то ушёл, Леля тотчас же отворила раму окна. Поля быстро перебежала улицу. Оглядываясь и задыхаясь, Леля сообщила:

— Беги скорей домой, предупреди своих: они собираются громить вашу квартиру!

Сашка благоразумно остался на углу.

— Вы идите, я тут обожду, а то меня узнать могут. Неудобно.

Он указал капитану на белый двухэтажный дом, а сам, радостно потирая вспотевшие ладони, остался ожидать у дерева.

Угрястый остался в школе с сестрой и Никитой.

Выкурив

папиросу, Сашка услышал крики и звон разбиваемых окон. «Началось! — нервно рассмеялся он. — Теперь будешь помнить, как нарываться на меня!..»

Крики усилились.

— Держи его, держи-и! — узнал Сашка по голосу каптенармуса.

Громко хлопнула дверь, грохнул выстрел, и через дорогу перебежал человек в нижнем белье. За ним, загребая пьяными ногами пыль, гнался ругавшийся капитан.

Стекла отзвенели. Сашка докуривал четвертую папиросу, когда ребята, нагруженные вещами, вышли из ворот.

— Удрал, сволочь! — возмущался капитан, поправляя фуражку, надетую козырьком назад.

— А женщины? — возбужденно спросил Сашка. — Плакали небось?

— Женщин там не было.

— Странно...

— А мы с Андреем всю мебель переломали! — похвастался Чмурло. — Письменный стол и гардероб выбросили из окна!

— Это из подвала-то выбросили? — ухмыльнулся Сашка.

— Чудак! Из подвала... Он же, сволочь, на втором этаже живет.

— Что-о? — завопил Сашка.

— Ну да... Нам какой-то мужчина показал. Капитан спрашивает: «Где тут мерзавец проживает, который бьёт в грудь женщин?» А он и показал — лезьте, говорит, на второй этаж, его квартира наверху. Такой широкоплечий мужчина, с рыжими усами.

— Черти, — почти прорыдал Сашка, — что же вы наделали?

— А что такое?

— На втором этаже мой отец живет, а тот...

Сашка бессильно облокотился о дерево.

Из-за угла, скрипя колесами, появилась голова обоза, нагруженного разным имуществом.

— Придётся, видно, начинать сначала, — сочувственно вздохнул Андрюша.

— Теперь и я пойду, — со злобой выкрикнул Сашка. — Я знаю, кто втравил вас в это дело!.. Теперь не произойдёт ошибки, я покажу ему кузькину мать!

И пьяная орда повернула обратно.

Глава девятнадцатая

В комнате Никиты тускло светил ночничок, отчего, казалось Мите, все предметы приобретали какую-то многозначительную таинственность. Прежде чем заговорить, Дядько долго барабанил пальцами по подоконнику, разглядывая Митю с таким жёстким и пронизывающим вниманием, словно хотел проникнуть в самую глубь его мыслей.

— Не знаю, Дмитрий... (Впервые в жизни Дядько назвал его полным именем, дав этим понять, что их разговор имеет особую важность). Не знаю, можно ли тебе поручить одно дело... — И он снова остановил свой взгляд на Мите. — Это особо важное и секретное дело. Задание рабочего класса...

Пылающий взор Мити без слов говорил, что он готов на любой подвиг, и Дядько это отлично видел и понимал, но для порядка он считал необходимым напутствовать Митю добрым словом и довести до его сознания всю ответственность и опасность боевой задачи.