Первое грехопадение
Шрифт:
Я позвонил на завод, поговорил с кем-то из отдела кадров, мне сказали приезжай, возьмём. Обещали устроить токарем. Причём их не смутило то, что соответствующей специальностью я не владел. Обучение на месте, заверили меня.
В дороге я сильно сомневался — не обломаться бы. К счастью никаких обломов не произошло. Видимо дела на заводе шли так плохо, что руководство было радо любому желающему. Заявление моё тут же подписали, трудовую книжку — с единственной записью «сторож», которым я был в течение двух месяцев в каком-то детском саду — забрали.
Пройти я её мог не раньше понедельника.
Целых два дня делать было совершенно нечего. Я прошёлся по посёлку. Был он небольшим и грязным. В основном состоял из частных домов. Лишь несколько кирпичных зданий, почему-то четырёхэтажных, скучились с краю.
Бесцельно побродив по посёлку пару часов и исходив его вдоль и поперёк, я решил возвращаться на хату. Внутренний голос подсказывал, что с пустыми руками возвращаться нельзя.
Я зашёл в магазин и купил бутылку водки, коробку конфет и два мороженых. У дверей дома встретилась хозяйка. Она тоже возвращалась откуда-то.
— В магазин ходили? — спросил я её, помогая внести объёмистую сумку.
— Да, зашла, — кивнула она. — А так-то с работы иду.
— Вы где работаете?
— Торгую. На вокзале.
— На хозяина? Или сами?
— Сама, сама. Дай бог, сама пока. Мелочь всякая: тапки, трико, носки.
— Хорошо идут?
— Так себе. Еле-еле на жизнь хватает.
Мы вошли в дом.
— Мария Сергеевна! — сказал я, доставая бутылку. — Я вот тут подумал, что нам как-то отметить надо наше знакомство.
Реакция хозяйки оказалась в высшей степени положительной.
— А-а-а! — широко улыбнулась она. — Бутылочку заныкал… Ну правильно, надо отметить.
Она загремела на кухне посудой, собирая стол. Я зашёл в соседнюю комнату.
Лена с Мариной, сидя на кровати, играли в какую-то малопонятную игру, хватая друг друга за руки.
— Привет! — кивнул я им.
Увидев меня, они тут же стушевались. Я заметил, что они боятся смотреть мне в глаза и отводят лица в сторону.
— Какие оценки сегодня получили? — спросил я, заметив валявшиеся у стены портфели.
— Никакие, — ответила после долгой паузы старшая, Лена. Она на мгновение взглянула на меня, но тут же опустила глаза. — Сегодня меня не спрашивали.
— А Марину? — посмотрел я на младшую.
От моего вопроса девочка так засмущалась, что покраснела и заёрзала на месте. Не сказав ни слова, она лишь отрицательно затрясла головой.
— Ну и замечательно, — сказал я. — Я тоже не любил, когда меня к доске вызывали. Вот, угощайтесь, — я протянул им скрываемые за спиной упаковки с мороженым.
Упаковки были яркие, да и мороженое хорошее — эскимо. Девчонки, в каком-то странном остолбенении смотрели на них и не решались взять.
— Берите, берите, — приободрил я их. — Это вам.
Стремительно, словно воры, они выхватили мороженое из моих рук.
— Коричневое! — выдохнула удивлённо Марина. — Я такое никогда не ела.
— Надо
— Зря ты их балуешь, — донёсся до меня голос хозяйки. — Они этого не заслужили.
Очень странно чувствовал я себя рядом с ними. Смотреть на их лица было тяжело — безобразные пятна отталкивали, смущали, но ещё больше смущала их реакция. Я словно пытался подружиться с лесными волчатами. Всё так же не глядя на меня, молча, они ели мороженое и ждали, когда я уйду.
— Ну ладно, — сказал я и неожиданно для себя потрепал их по головам. — Не скучайте.
От моего движения они сжались и застыли, словно приготовились к побоям. Я убрал руки и вышел из комнаты.
За двадцать минут хозяйка умудрилась собрать весьма обильный стол. И первое, и второе, и салаты какие-то стояли на нём. Мы сели наконец. Я разлил по рюмкам водку.
— Может девчонок позовём? — предложил я. — Тоже наверное кушать хотят.
— Не надо, — отмахнулась Мария Сергеевна. — Они уже ели. И нечего им со взрослыми за одним столом сидеть.
С каждой новой рюмкой мы проникались друг к другу всё большей симпатией. Я рассказывал какие-то анекдоты, хозяйка от души смеялась. Разговаривали и о грустном — она рассказала о своём неудачном замужестве, я — о бесчисленных работах и населённых пунктах, в которых доводилось побывать.
— Музыки не хватает, да? — спросила она.
По-моему, и без музыки всё было неплохо, но я ответил утвердительно:
— Да, хорошо бы музыку.
— Да у меня ведь магнитофон есть! — встала она со стула. — Раздолбанный немного, но работает.
Она покопалась в ящиках шкафа и извлекла на свет божий древний магнитофон «Романтик». Крышка на кассетной деке отсутствовала, был он весь в царапинах и сколах. Но действительно оказался работающим. Мария Сергеевна зарядила в него не менее зачуханную кассету и снова уселась за стол. Из магнитофона донёсся голос Валерия Ободзинского. Как ни странно, он оказался очень даже под настроение.
— Мария Сергеевна! — осмелев, обратился я. — Может, потанцуем?
Хозяйка была польщена таким предложением. Мы вышли на середину комнаты, обнялись — причём весьма интимно — и неторопливыми шажками закружились вокруг своей оси. По окончании танца я поцеловал ей руку. Такая галантность окончательно развеяла в ней последние тени сомнения насчёт меня. За столом она сидела уже у меня на коленях. Я неторопливо поглаживал её мускулистую ногу.
Как и водится, пришлось бежать за второй. К этому времени стемнело и мне пришлось поплутать в поисках магазина. Он был успешно обнаружен, и пирушка наша продолжилась.
Кассета с Ободзинским крутилась в четвёртый раз. Танец сменялся танцем, я лапал хозяйку за грудь и ягодицы, она не сопротивлялась. Мы стали целоваться.
— Сегодня с тобой спать лягу! — с туманной улыбкой глядя мне в глаза, сказала Мария Сергеевна.
— Ложись! — бодро отозвался я, переходя на «ты». — Вдвоём-то веселее.