Первое грехопадение
Шрифт:
— Да, да, они, — подтвердила Рамзия Кадыровна. — Я уж сколько раз просила, чтобы их в другой класс перевели — не переводят. Постоянно они гадости какие-то совершают.
— Самоутверждаются! — хитро щурился Павел Григорьевич.
— Странный способ они избрали для самоутверждения, — Елена Степановна что-то записывала в журнале.
Оторвавшись, она вскинула глаза на меня, словно знала, что я на неё смотрю. Пару секунд мы напряжённо глядели друг на друга. Взгляд её был тревожный и удивлённый, словно что-то
— Да уж, действительно странный, — повторила за ней какая-то женщина, имени которой я до сих пор не выучил. — Елена Степановна! — обратилась она к учительнице литературы. — Вы поведёте своих на выставку?
Та пожала плечами.
В учительской было буднично.
— И что вы сделали? — спросил я Рамзию Кадыровну.
Голос мой был хриплый, надтреснутый, все тотчас же посмотрели на меня, словно я сделал что-то неприличное.
— Что сделала? — переспросила она.
— Да. В милицию заявили?
Рамзия Кадыровна выглядела озабоченно.
— С директором поговорила… — тихим голосом прошамкала она. — Но он сказал, что милицию не надо. Сами разберёмся.
На днях я разговаривал с сестрой о Наследнике Очертаний. Мы шли по улице, накрапывал дождь.
— Но почему Наследник? — не понимал я. — Почему Очертаний?
— Блин, ну ты даёшь!.. — поворачивала она голову в мою сторону. — Ты прочерчиваешь линию жизни, она уходит вдаль, теряется в заносах, блёклая, едва видимая. Лишь очертания от неё можешь ты рассмотреть, лишь их.
— Это слишком неконкретно. Вряд ли я черчу что-то.
— Хорошо, не чертишь. Ты плывёшь по эфиру и, словно в дымке, очертания твоей сущности дрожат и отслаиваются. Каждому мгновению требуется своё очертание. Чтобы оно могло тебя запомнить. Чтобы могло вернуть тебя к себе.
Я всегда умел чувствовать образы. Этот тоже. Тем более сестра производила верные.
— И он Наследник? — смотрел я на неё неуверенно.
— Да, он наследует их. Он владеет ими. Он собирает их в своём безмерном хранилище, сортирует и вычленяет главное.
— У него есть они все…
— Да, все очертания у него.
— Все очертания всех людей…
— По крайней мере, твои — точно.
Я выстраивал логическую цепочку, я двигался к ядру.
— Значит, он главный! — воскликнул я.
Сестра остановилась. Я врезался в неё плечом.
— Ну наконец-то! — смотрела она на меня. — Дошло!
Я любовался ею, такой родной, приятной.
— Не грузись раньше времени, — сказала она и поцеловала меня в губы. — Но помни: рано или поздно он придёт к тебе!
Урок в седьмом «В» был последним по расписанию. Шестой урок вообще тяжело вести, в этом классе — особенно. Яхин и Путилин сидели на последней парте и стреляли по одноклассникам жёванными бумажками.
— Эй,
Класс хохотал.
Игорь Романов, бледный подросток с впалыми голубыми глазами, сидел, вжавшись в стул, опустив глаза. Я видел, как дрожали его плечи. Исподлобья он бросал на меня отчаянные взгляды — прося защиты.
— Игорь Дмитриевич! — крикнул мне Яхин. — А чё вы тёзку своего не спрашиваете? Он домашнюю работу ни фига не сделал. Спросите его!
— Да, спросите, — подал голос и Путилин. — Только его теперь надо женским именем называть. Предлагаю, Маша. Маша Романова.
Класс снова разразился хохотом. Я глядел на девочек — они не стеснялись смеяться. Вот, например, Таня Мещерякова — она любит вертеться у моего стола и как бы невзначай тереться задницей о моё плечо. Или Валя Костина. Она задирает подол юбки и когда я прохожу по классу, широко раздвигает ноги, чтобы я мог всё рассмотреть. Сердобольные учительницы, не стесняясь, называют их между собой блядинами. Они смеялись громче всех.
— Сегодня, — поднялся я со стула, — мы познакомимся с новым временем, которое называется Past Perfect Continuous. Please, open your copybooks and write down the date. Today is…
Сестра разделась и легла на кровать.
— Только аккуратней! — посмотрела она на меня снизу вверх.
— Постараюсь, — ответил я.
Нестойкий загар северных широт образовал на её спине вереницу небольших пятен — словно родинки расположились они причудливым узором. Она ужасно комплексовала по этому поводу, всячески старалась вывести их, но к огромному её огорчению пятна не проходили.
Я поджёг пропитанную спиртом вату и просунул ножницы в банку.
— Хватит, — сказала сестра. — Тут быстро надо.
Медицинская банка припала к её спине.
— Держится? — вскинула она глаза.
— Держится, — подтвердил я.
— Молодец.
Я взялся за вторую.
— А Наследник Очертаний… — бормотал я. — Он… может помочь?.. То есть, я хочу сказать, он… как бы за меня?
— Да, — отозвалась она. — Он может помочь. Он для этого и создан. Когда он придёт к тебе, ты не должен его смущаться. Он твой друг.
Слова эти меня порадовали.
— Значит, ему можно всё рассказать, всем поделиться?
— Он и так всё знает о тебе. Он просто придёт и сделает всё, чего ты хочешь.
— Как он выглядит? Как я узнаю его?
— Он появится прямо из ниоткуда. Он будет могуч и прекрасен. Ты сразу поймёшь, что это он.
— И всё же мне как-то не по себе. Я не уверен, что смогу достойно встретить его.
— Не беспокойся об этом. Он объяснит всё, что надо. Он хороший.
Последняя банка заняла своё место.