Первая
Шрифт:
"Я не знаю, - пожала плечами Бет.
– Она всегда так говорит".
"Глупости какие. И вовсе ты не странная. Ты самая лучшая, ты идеальная". В этот момент я ощутила на себе прожигающий насквозь взгляд своей подруги и наверное уже в сотый раз за этот день, почувствовала накрывшую мое тело волну жара. Меня охватило чувство дискомфорта.
"Давай плавать".
Я вскочила на ноги и одним движением стянула с себя рубашку. Оставшись в маленьком бюстгальтере и стащив свои белые обрезанные джинсовые шорты, я прыгнула в пруд в трусах и лифчике.
"Эмили!" - услышала
"Что?"
"Смотри, у тебя тут кровь!" - воскликнула Бет, демонстрируя мне красное пятно на джинсовой ткани.
"Что?"
Я подплыла поближе и с изумлением посмотрела на свои шорты. Действительно, на них было пятнышко крови размером с серебряный доллар. Поспешно выбравшись из воды, я внимательно осмотрела свое нижнее белье, на котором, как и следовало ожидать, обнаружила такое же, слегка размытое водой, пятно.
"О боже!" - завопила я, а затем всхлипнула, почувствовав, как жгучие слезы мгновенно выступили на ресницах, и тревожные ощущения с угрожающей скоростью пронеслись через все тело. Мне одновременно хотелось плакать, смеяться и кричать. Бет приобняла меня за плечи.
"Эм, ты в порядке? Может, тебе лучше присесть? Твоя мама рассказывала, что в таких случаях иногда появляется слабость или даже приступы острой боли в животе. С тобой все хорошо?"
"Со мной все хорошо!"
Я окончательно вышла из себя, внезапно почувствовав нечто большее, чем просто неудобство. Отпихнув от себя Бет, я накинула рубашку и, выхватив злосчастные шорты из ее рук, принялась полоскать их в пруду, молясь Богу, чтобы мне удалось замыть кровь и не сгореть от стыда, возвращаясь домой. Мои попытки не увенчались успехом, поскольку пятно осталось там, где и было.
"Мама просто убьет меня!" - рыдала я, продолжая свои тщетные попытки замыть пятно.
"Она не такая. Она поймет, Эм". Я встала на дрожащие ноги и изо всех сил пыталась натянуть на себя мокрые шорты. "Ну вот, по крайней мере мне теперь понятно твое поведение. Это многое объясняет", - с задорным блеском в голубых глазах и кривой усмешкой сказала Бет.
"Как это понимать? Что значит - "это многое объясняет?" - я бросила свирепый взгляд, злясь на Бет, которая посмела шутить в столь жуткий момент.
"Твоя мама говорила о том, что женщинам в такие дни свойственны перепады настроения. Так вот, у тебя сейчас они точно есть".
"Нет! У меня нет ничего такого! Я чувствую себя прекрасно! По крайней мере, до сих пор чувствовала. Кстати, о моей маме. Думаешь, она догадывается о том, что со мной происходит?"
Оставляя Бет позади, я отправилась в сторону дома в насквозь промокших кроссовках, отчего они громко хлюпали на каждом шагу, что привело Бет к неудержимому смеху, а мне добавило страданий.
Невзирая на то, что я тогда была совсем еще юной и в свои неполные четырнадцать лет обладала поистине ужасающим и сложным характером, я была безумно признательна Бет за то, что в такой сложный для меня период становления женщиной,
* * *
"Так твоя мама разозлилась?" - улыбаясь спросила Ребекка.
"Нет, конечно же! На самом деле в дополнение к моим предшествующим унижениям, она сгребла меня в объятия прямо на нашей лужайке, на виду у копошащихся на своих газонах соседей, и устроила настоящий переполох на улице, окончательно добив меня фразой, что "ее девочка, наконец, стала женщиной". Я была просто убита!"
Ребекка откинула голову назад и громко расхохоталась, потирая рукой мою голень.
"Ну и как после этого не быть эгоистичным подростком?"
"Я так понимаю, у Бет этого тогда еще не было?" - спросила Ребекка, продолжая хихикать.
"Нет, не было. Но это произошло несколько месяцев спустя. Ей повезло - у нее это началось посреди ночи. Моя мама лично помогла ей пройти через это.
"Почему твоя мама?"
"Мать Бет, знаешь ли, слишком была погружена в свои заботы. Я так понимаю, у нее просто не нашлось времени для своей дочери. Между пьянкой и мужчинами", - сухо произнесла я, вспоминая о времени, когда Нора Сэйерс оставляла свою дочь на произвол судьбы, предпочитая решать свои собственные проблемы. На некоторое время мы с Ребеккой замолчали, окунувшись в свои мысли.
"Ох, чуть не забыла!" - воскликнула я и, накрыв ее руку на моем колене, переплела с ней пальцы. "Как прошел твой сегодняшний поход к доктору?"
Ребекка прислонилась головой к спинке кушетки и устало посмотрела на меня.
"Он сказал, что, если в этот раз ничего не получится, мы попробуем еще раз. Если и при следующей попытке ничего не выйдет, врач посоветовал прибегнуть к другому способу. Может, нам следует задуматься над его словами и прекратить все…"
"Нет, мы будем пытаться снова", - решительно прервала я ее речь. Хоть одна из нас должна быть сильной.
"Ох, детка. А что, если это не сработает?" - прошептала Ребекка и, как всегда, когда она была чем-то обеспокоена или расстроена, между ее глаз появилась тонкая морщинка. Я протянула руку и провела по ней подушечкой большого пальца, изгоняя прочь. Ребекка улыбнулась.
"Это сработает, дорогая. Должно сработать". Несколько секунд, мы неотрывно продолжали смотреть друг другу в глаза, не желая прерывать эту связь, установившуюся между нами. Я хотела чувствовать ее всю ночь, знать, что она здесь - рядом со мной, и все будет хорошо. Ребекка вздохнула и улыбнулась мне.
"Ладно", - согласилась она, напоследок легонько пожав мое бедро. "Думаю, нам пора отправиться в кровать. Уже поздно", - она склонилась ко мне и едва касаясь губами, нежно поцеловала меня, однако я не позволила ей отстраниться и углубила поцелуй, удерживая ее лицо ладонями до тех пор, пока поцелуй не оставил нас бездыханными.
"Ух, ты!
– сделав глоток воздуха, произнесла она.
– Нам определенно пора в кровать".
Глава 2