Первая встреча, последняя встреча...
Шрифт:
— Ну, раз вы такие энтузиасты… Тогда позавтракайте — и к десяти приходите на воскресник!
— Ясно, — сказал Збруев. — А ты там будешь?
— Уже бегу, — кивнула Галя. — Доем только.
— Приятного аппетита! Взвод, кругом! — скомандовал Збруев. — В столовую шагом — марш!
По перспективному плану, сквер должен был находиться в центре будущего города, то есть за три километра от нынешнего поселка. Среди энтузиастов воскресника трудилась бригада Збруева. Мелькали лопаты. Одна
В тот самый момент, когда Збруев отчитывал Хабибулина за сломанную лопату — подъехал самосвал. На его подножке стояла Галина.
— Идем двумя фронтами! — доложил Збруев. — Встречно!
— А я вам саженцы привезла.
— Первое отделение, принять саженцы! — распорядился Збруев.
Солдаты подошли к машине и осторожно взяли по деревцу.
— Что это за работа!.. — недовольно растолкал их Збруев. — А ну, давай еще! Еще! Еще!.. — и, шатаясь под тяжестью десяти деревьев, двинулся от машины.
Освободившись от ноши, Збруев оглянулся на Галю и тут увидел, что рядом с ней стоит и шкодливо улыбается сержант Орлов.
— Орлов, за навозом! — нахмурившись, крикнул Збруев.
— Слушай, что раскомандовался? — сказал Орлов. — Ты, между прочим, ефрейтор, а я — сержант!
— Ты — бывший сержант!
— А ты — бывший ефрейтор!
— Ребята! — деловито разняла их Галя. — На нашей комсомольской стройке не ссорятся!
Сержант нехотя отошел к мототележке.
— Аракчеев… — проворчал он, сел на тележку верхом и поехал за навозом.
— Что встали, второе отделение?.. — крикнул Збруев. — Веселее, веселее! — он повесил на сучок свой транзистор и включил музыку. — Делай, как я!
И, поплевав на руки, он со страшной силой всадил лопату в землю.
Гремела бодрая музыка, мелькали лопаты…
И вдруг музыка оборвалась. Это сержант Орлов вернулся с навозом, выключил радио — и сел на пенек.
— Обедать время, — заявил он. — Где обед?
— Привезут когда положено, — строго сказал Збруев.
— Ха! — засмеялся сержант. — На воскреснике нет кухни, я проверил. Если ты — старший, значит — обязан обеспечить!
— И обеспечу! — Збруев раскрыл бумажник и вытащил деньги. — На, держи! Выгружай навоз, езжай за колбасой. Бескрылый ты человек… Орлов! — презрительно добавил он, оглянулся на Галю, но Гали поблизости, к сожалению, не было.
…В здании управления Збруев задержался у входа перед зеркалом, осмотрел свой трудовой вид, потрогал дыру на гимнастерке, оглянулся — и аккуратно порвал ее побольше.
— Разрешите… разрешите, товарищ — станьте к сторонке! — по-хозяйски двинулся он через приемную. Дернул дверь комитета комсомола, но дверь была заперта.
— А где Галина? — спросил Збруев у секретарши.
— Уехала, — ответила секретарша.
— Вот тебе раз… Куда?
— На стройплощадку вызвали. А вы по какому вопросу?
— У
И под удивленным взглядом секретарши пошел к выходу.
Уборщица подметала в столовой пол и громоздила стулья на пустые столы.
Галины не было и здесь. Збруев подошел к буфету.
— Почем пирожки? — спросил он.
— Пять копеек, — сказала буфетчица.
— А с чем они?
— С рисом-яйцами.
Збруев порылся в карманах, даже вывернул — у него не было ни копейки.
— Жаль, — сказал Збруев. — Если бы с мясом. А Галина Листопад не заходила?
— Заходила, — сказала буфетчица. — Прибежали за ней, авария на участке, даже компота не допила.
Збруев оглянулся.
— Значит, это ее компот?
— Ее.
Збруев подошел к столику, залпом выпил компот — и побежал дальше.
Было уже темно, когда Збруев — голодный, с ног до головы в земле и навозе, с лоскутом гимнастерки, свисающим с плеча, валясь от усталости, снова добрался до управления.
— Не слыхали — авария кончилась? — спросил он ночного сторожа.
— Я только заступил, — ответил сторож.
В приемной было пусто. Дверь комитета была приот крыта. Збруев устремился к ней, распахнул… Галя была на месте, но рядом с ней сидел незнакомый мужчина, оба они жевали бутерброды с холодными котлетами, и мужчина помогал Гале подшивать дыроколом бумаги в папку.
— Наконец-то! — обрадовался Збруев. — Я уж думал — совсем тебя не найду. Значит так: сквер разбили, ребята спят, гимнастерка вот порвалась — зашить бы?
— Слушай, ефрейтор, — сказал мужчина. — Что ты моей жене покоя не даешь ни днем ни ночью?
— Как жене?.. — оторопел Збруев. — Чьей жене?
— Познакомься, Николай, — сказала Галя. — Это Костя Збруев, стрелок-отличник.
Збруев машинально протянул мужу руку.
— Постой… А зачем же тогда она писала… раз жена?
— Что писала?
— Про чувства…
Муж подозрительно посмотрел на Галю.
— Ничего я такого не писала, — сказала Галя. — Может, это комсомольская переписка по линии контактов с армией?..
— Сейчас мы разберемся, — мрачно сказал муж. — Раз по линии контактов, значит — копии должны быть.
Он направился к шкафу. Збруев перевел растерянный взгляд на Галину.
— Збруев — «эс» или «зэ»? — спросил муж, возвращаясь и раскрывая папку.
— Зэ…
— ЗАГС, заселение… Збруев. — Он быстро пробежал страничку. — Ну и где же тут про чувства?
— Вот… — неуверенно ткнул пальцем Збруев.
— «Дорогой далекий солдат…» — прочел муж. — Ну и что?
— Ну, тогда вот… хотя — нет… — взгляд Збруева забегал по страничке и наконец остановился. — А это что такое?.. — обличил Збруев — и прочел: — «Как тебе служится, с кем тебе дружится, что тебе снится во сне!»