Первая встреча, последняя встреча...

Валуцкий Владимир Иванович

— На каком фото? Вам что, товарищ?

— Збруев я, Костя!..

— Збруев?.. — повторила девушка. — Ах Збруев! — воскликнула она энергично, но не более уверенно.

— Так точно! — подтвердил Збруев.

Девушка обошла стол и протянула руку.

— Здравствуйте! Садитесь… — она приветливо оглядела Збруева. — Так вот вы, оказывается, какой!

Збруев скромно потупился, хотя сделать это было нелегко: девушка, как магнит, притягивала его взгляд.

— Демобилизовался, прибыл в ваше распоряжение… Так сказать, для установления

личных контактов… А то ведь, скажем, фото, — постепенно осваиваясь после первого потрясения, продолжал он, — разве оно дает о человеке представление? Вы мне как-то в ватнике больше рисовались…

— Это мы на закладке котлована снимались, — сказала Галя. — Ну что же, — гостеприимно улыбнулась она, — будем считать, что личный контакт установлен! Я очень рада, что вы приехали на нашу комсомольскую стройку, по зову сердца, по велению долга…

— Конечно, — согласился Збруев, — только я вообще-то больше по письму… — но его прервал телефон.

— Листопад слушает, — сказала Галя. — Какие трубы? Диаметр? Не орите, я тоже могу крикнуть! Ну хорошо, как ему звонить? Ладно… Значит, за работу, Збруев? — снова улыбнулась Галя и протянула руку.

Збруев, встав, пожал ее, но сел обратно. Душа его впадала все в большее смятение.

— Так я говорю — я больше по письму, — настойчиво повторил он, заглядывая Гале в лицо. — Персонально к вам…

— А что такое?

— Ну… я думал — мы сначала поделимся… поговорим обо всем?

— Обязательно! — кивнула Галя. — Заходите… Лучше всего денька через три…

— Как через три? — испугался Збруев. — У меня всего — два с половиной!

— Что — два с половиной?

— Да нет, я — так… — спохватился Збруев. — Что ж, мне, значит — идти?

— Так — все вроде?

— Все?..

— А что еще? В отдел кадров я позвоню, сейчас там обед.

Збруев еще помедлил и встал.

— Ну, я пошел?..

— Ага! Заходи, — сказала Галя и снова взялась за телефон.

Збруев вышел в приемную.

И тут он обнаружил сержанта Орлова — а за ним всех солдат с чемоданами, сидящих у дверей отдела кадров, который, как известно, был закрыт на обед.

Збруева осенила счастливая мысль, он повернулся кругом и вошел обратно в комитет.

— Вы сказали, через три дня… — начал он с порога. — А по служебному делу можно? Я ведь, по зову сердца, по велению долга, вам еще сорок человек привез!

— Ну!.. — обрадовалась Галина. — Что ж ты сразу не сказал?

— Да как-то постеснялся… себя выставлять, — ответил Збруев.

Вечером Збруев озабоченно пробирался по единственной и еще не замощенной улице поселка строителей, от фонаря к фонарю, и заглядывал в редкие освещенные окна.

— Товарищ! — окликнул он встретившегося наконец прохожего. — Товарищ Галина Листопад где живет?

— Третий дом, — сказал прохожий, — вон, окно желтое.

Перепрыгивая через лужи, Збруев направился к указанному дому,

где на втором этаже светилась желтая занавеска. Поднял с земли камешек и бросил в стекло.

— Кто тут? — появился женский силуэт.

— Это я, Збруев!.. Галя, я ребят разместил, все в порядке, спят, — Збруев помолчал. — Может, пройдемся? Ночь очень теплая.

— Не могу, Костя. Мне еще отчет писать.

— Ну ладно, — сказал Збруев. — Я ведь, в общем, просто так… пожелать спокойной ночи.

Солдаты спали, размещенные в спортивном зале школы. Одна койка стояла неразобранная. Збруев, поеживаясь от предутреннего холодка, бродил взад-вперед по импровизированной казарме и размышлял. Мысли росли как снежный ком, они распирали его существо.

— Хабибулин! — не выдержал наконец Збруев, тронув за плечо казаха. — Проснись!.. Скажи, Хабибулин, — присел он на койку, — какой тебе тип женщины нравится: чтобы… плов хорошо варила, чтобы все полы у тебя в юрте блестели — или такой, чтобы… каналы прокладывала, заводы строила, массы за собой вела!.. И если она к тому же красивая. Какой?

— А которая плов — тоже красивая? — спросил казах.

— Ну допустим.

— Которая — плов, — ответил казах и тотчас снова заснул.

— Эх, Хабибулин!.. — поднялся Збруев. — Не пловом единым сыт человек.

Он походил по комнате и присел на кровать Орлова.

— Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет… — задумчиво продекламировал Збруев. — Есть все-таки женщины в русских селеньях!.. А, Орлов?.. — он приподнял над подушкой голову беспробудного сержанта. — Орлов, ты читал Виктора Гюго «Отверженные»?.. Верно там сказано: если горе и несчастье длятся слишком долго, значит, счастье не за горами!

Збруев отпустил голову Орлова и встал.

— Только теперь его нужно ковать… — озабоченно произнес он. — Ковать…

Он постоял немного среди кроватей.

И вдруг над общежитием и, казалось, над всем поселком раздался крик Збруева:

— Па-адъем!..

Жидкие солнечные лучи освещали только верхушки таежных елей и стрелы кранов, когда сонный отряд, возглавляемый Збруевым, зевая и пошатываясь, шагал по улице жилпоселка.

— Раз, два… — считал Збруев, глядя на номера домов. — Три, четыре… пять… Может, песню, а, ребята?

— Ну, это уж хрен тебе, — сказал Орлов. — И так поднял ни свет ни заря…

— А ты слыхал, Орлов, что покой нам только снится? — ответил Збруев.

Тут показался двухэтажный дом, и Збруев остановился.

— Галина! Товарищ Листопад! — крикнул он.

Спустя минуту окно на втором этаже отворилось и появилась жующая Галина с чашкой в руке.

— Здравствуйте, ребята! Вы куда собрались?

— Готовы к освоению необжитых просторов Сибири! — ответил Збруев.

— Так сегодня — выходной! — сказала Галя.

— А что солдату отдыхать? — возразил Збруев.

Галя подумала.