Перстень Рыболова
Шрифт:
Самого хозяина уже и след простыл, кота тоже. «Кот, – подумал Расин, глянув на кресло с клочками серой шерсти, – тут вчера кот лежал, Лэм с ним разговаривал». Он улыбнулся, припоминая вчерашний вечер.
Стук повторился.
– Эй, Фиу! – послышался снаружи голос Леронта. – Расин не у вас?
– У меня, – откликнулся князь. – Проходите.
Граф вошел, с любопытством оглядывая диковинную обстановку.
– Доброе утро. Вот где наш колдун себе гнездо свил, – заметил он. – Его любовь к старью переходит все границы. Неужели ему во дворце места не нашлось?
– На
– А где он сам?
– Видимо, отправился по своим колдовским делам. Вы завтракали?
– Нет, вас ждал.
– Что ж, тогда идем.
Расин встал и тут же вспомнил давешний разговор про Асфеллота, близкого к королю. «Вот сейчас и увидим, что за птица», – решил князь.
Вопреки ожиданиям, чужих за утренним столом не было. Завтракали вчетвером с королем и Леккадом. Прислуживал старый Кассель, помнивший живыми еще родителей нынешнего короля. А этот заметно сдал, с грустью заметил князь, глядя на исхудавшее лицо и седые кудри слуги.
– Послушайте, – тихо обратился Расин к Леронту. – У меня к вам просьба будет: вы после завтрака наведайтесь в гавань, гляньте свежим глазом, что к чему. Может, чего любопытного насмотрите. – Тот кивнул.
После завтрака Расин с Селезнем спустились в город.
– Вечером дядя обмолвился о каком-то Асфеллоте, – невзначай сказал Расин, – которому ты будто бы доверяешь как себе. Познакомил бы.
– Здесь-то его величество лишку хватил, – ответил Селезень. – Не родился еще такой человек, кому бы я как себе верил. А ежели Асфеллот, так это король про Лорана говорил.
– Давно он в охране?
– Уж лет пять. Годок назад я его в гавани старшим поставил, так он махом порядок навел, даже Старые верфи поутихли, а там всегда неспокойно было. Хвалю.
– По мне, так на Старых верфях делать нечего, – пожал плечами Расин, – тамошний народ свободу любит, но край знает. А кто твоего Лорана в стражу привел? Ручались за него?
– Сам пришел. Так и служит верой и правдой.
Расин при этих словах усмехнулся.
– А не показалось странным, что Асфеллот попросился на королевскую службу? Ланелиты им всегда костью в горле сидели, а тут – «верой и правдой».
– Он не королю служит, а родному городу, – назидательно ответил Селезень. – И нечего меня в сомнения вводить, ваша светлость.
От лестницы расходились улицы в разные концы города. Из них улица Цехов была самой широкой и нарядной: тут обитали казначеи, цеховые старшины и прочее ремесленное начальство. Ножницы, сапоги, кренделя и прочие знаки мастеров торчали повсюду: покачивались над дверями, свисали с балконов, флюгерами вертелись на крышах.
Через поворот улица вывела на площадь, посреди которой торчал черный, словно обугленный, чумной столб. Серебряные цифры обозначали год, когда моровое поветрие скосило четверть столицы. С одной стороны площадь опоясывал Мраморный дом, где размещалась Лафийская палата мер и весов, с другой вился узор ограды монастырского
На площади дневная стража сменяла ночную, собирались на доклад десятники. Расин, встав за спиной у Селезня, внимательно их разглядывал. Народ был неприятный – наглые, откормленные рожи, иначе сказать трудно.
– Цвет защитников столицы? – спросил Расин.
Леккад ровно кивнул.
– И что, люди им доверяют свои беды и просят помощи?
– Для этого, ваша светлость, монастыри придуманы и прочие премудрости, – строго ответил Селезень. – А стража как раз для другого.
– Этот Лоран? – князь указал глазами на стоявшего поодаль молодца в наряде городской стражи.
– Нет.
– Вон тот?
– Да покажу, покажу я, успокойтесь бога ради! – одернул его Селезень. – Дался вам этот Ласси! Не в добрый час помянул король Аларих!
«Про Асфеллотов мне хоть когда помяни, все не в добрый час будет», – подумал Расин.
Но показывать не пришлось. Князь узнал сам, а узнав, удивился, как мог сразу не понять. Лоран стоял в той же позе, что и вчера, у Фонтана, только заложив руки за спину, и выслушивал стражника. Ростом он был тому чуть выше пояса, но глядел свысока.
Заметив Селезня, Асфеллот оставил стража и легким шагом двинулся к Леккаду.
– Доброе утро, – Лоран отвесил чуть заметный поклон и уставился на Расина.
– Приветствую, – ответил князь.
– Вы прибыли вчера, ваша светлость? Как прошло путешествие?
– Слава богу, без приключений.
– В таком случае, вам повезло, – заметил Лоран. – По морям ходить нынче опасно, судя по слухам.
– Не было бы опаснее в городе, сударь. Это тоже судя по слухам.
– Мы с Леккадом позаботимся о надлежащей охране высокой особы, ваша светлость, уж будьте уверены.
– Только на вас и уповаю.
– Желаю приятного пребывания в Лафии, князь. – Лоран еще раз поклонился. «Провалиться бы тебе».
– Благодарю, господин Ласси. – Расин вернул поклон. «Змея Асфеллотская».
Лоран направился к своему отряду. Дневная стража заступила на пост.
Селезень, который принял обмен любезностями за чистую монету и остался весьма доволен встречей, взял Расина под руку.
– Вот сейчас бы и чарку за знакомство, – сказал он. – Самое время.
– Успеется. А где бы ты посоветовал?
– Я все там же столуюсь – на Проездной рыбной улице, против часовни. Лоран больше в «Золоченый вертел» захаживает.
«Неплохо для стражника», – мелькнуло у Расина.
Они миновали Мраморный дом, и вышли под арку на улицу Доброго улова, где над каждой дверью вырезаны или нарисованы были фигурки рыб. Князь, разглядывая морских окуней, камсу, белуг, палтусов, вспоминал, кто жил в этих домах, спрашивал, Леккад рассказывал.
С Доброго улова вышли на Гаванский спуск, густо заросший лиственницами и старыми кустами сирени. Откуда-то донеслись мелодичные, тонкие удары часов, вслед за тем еле слышно полилась старинная мелодия лафийского морского гимна.