Пережитое
Шрифт:
– К утру 26 июня, - заявил Поветкин, - я смогу лишь уточнить местонахождение штабов дивизий.
Генерал Коробков не стал возражать и отпустил его. Тогда же он принял решение: с наступлением темноты переместить штаб армии поближе к Слуцку. Мы не могли надеяться на длительное удержание оборонительного рубежа у железной дороги Барановичи - Лунинец. Части 55-й стрелковой дивизии были обессилены, артиллерийских снарядов оставалось мало, танков насчитывалось не более двух десятков.
В 21 час мы тронулись в путь. На старой советско-польской границе, у Семежево, машины
Возле одной из машин столпились солдаты. Из толпы доносился негромкий голос:
– Еще и двух лет не прошло, как я пересекал эту границу. Только тогда мы двигались в другую сторону - на запад, навстречу немцам. И теперь вот пятимся от них на восток.
– Ничего, скоро конец нашим мытарствам, - утешал невидимого собеседника другой.
– Вот станем в укрепрайон, пусть тогда немцы потыкаются в него мордой.
– А где он, этот укрепрайон?
– послышался третий голос.
– Еще весной мы вывезли из дотов все пушки и пулеметы.
Ненадолго воцарилось тягостное молчание. Потом зазвучал опять первый из услышанных мною голосов:
– Ну что ж, вывезли так вывезли... Значит, так нужно было.
Освещая путь карманным электрическим фонарем, я прошел мимо этих солдат и скоро добрался до головных машин. Выяснилось, что они были задержаны контрольно-пропускным пунктом, выставленным здесь пограничниками. Шла проверка всех, кто ехал или шел из Западной Белоруссии.
На контрольно-пропускном пункте находился и командир Брестского пограничного отряда майор Кузнецов. Он докладывал Коробкову и Шлыкову:
– Штаб пограничных войск приказал мне выставить но старой границе, на основных пересекающих ее путях к Слуцку, контрольно-пропускные пункты, чтобы не дать возможности немцам перебрасывать на восток шпионов и диверсантов. Вот посмотрите.
– Кузнецов показал в сторону Слуцка.
– Видите пожары?.. И через каждые пять-десять минут в разных местах взлетают ракеты. То там, то здесь слышна стрельба. Это диверсанты пытаются посеять панику в тылу. Они же спиливают телеграфные столбы, режут провода, распространяют враждебные слухи.
– Ну и много вы задержали диверсантов на ваших контрольно-пропускных пунктах?
– иронически спросил Шлыков.
– Да и как вы их распознаете? Особенно ночью.
– Пожалуй, больше двух десятков взяли, - спокойно ответил Кузнецов.
– Как правило, все они одеты красноармейцами. Едут на машинах, мотоциклах, велосипедах и даже верхом. Некоторые пробираются пешком, стараясь затеряться среди уходящих в тыл граждан. Обнаружить их, конечно, трудно, но можно...
– Может быть, это и правильно было в первый день войны, - сказал командарм Кузнецову.
– А теперь, когда сюда приблизился фронт, ваши посты только создают пробки, да вызывают недовольство у людей. Помогайте-ка лучше ему. Ну, а попадутся подозрительные лица - их, конечно, задерживайте...
К 2 часам 26 июня наш командный пункт развернулся в Гулевичах. Связаться со штабом фронта по проводам и по радио мы не смогли, хотя по телефону Минск отвечал. Со
Комендант Слуцкого укрепрайона полковник Денисов доложил, что в его распоряжение переданы две роты и батарея, охранявшие военные городки и склады 55-й дивизии. В городе, по словам Денисова, уже вчера ходили упорные слухи о скором вступлении в него немцев. Местные власти частично эвакуировали, а частично уничтожают государственное имущество. Многие жители города, а также семьи комсостава Слуцкого гарнизона уходят лесами к Мозырю. Со вчерашнего вечера повсеместно начались пожары.
"Жаль, что мы не достроили и не сохранили Слуцкий укрепрайон", - подумал я и рассказал Коробкову и Шлыкову, как четыре года назад работал здесь вместе с Ковтюхом и Петровским.
– Составляли вы с командованием округа бумажные планы, - бросил упрек Коробков.
– Все подсчитывали, сколько противотанковых мин и колючей проволоки потребуются каждой обороняющей части на километр фронта, а вот началась война - и ни мин, ни проволоки нет, укрепрайонов не существует.
По-видимому, и на этот раз Коробков был в какой-то мере прав. Правда, штаб округа сам не занимался производством мин и проволоки. Даже голос наш в подобных вопросах не был решающим. Но я молча проглотил упрек командования.
– Эх, мины, мины... Когда же все-гаки фронт даст нам их?
– обратился Шлыков к Прошлякову.
– Каждый день обещают, - ответил армейский инженер - А пока я сам разыскал в Слуцке небольшое количество взрывчатки. Часть передал обороняющимся частям, а остальное использовал для минирования мостов через Случь...
В 7 часов 26 июня на командном пункте армии в Гулевичах мы отчетливо услышали гул артиллерийской канонады. А через несколько минут после этого из штаба 55-й стрелковой дивизии прибыл делегат связи и доложил командующему, что на рассвете противник прорвал у них оборону и распространяется вдоль шоссе к Слуцку.
Не успели мы отпустить делегата, как прилетела немецкая авиация и, нащупав войска, расположенные поблизости от шоссе, стала их бомбить. Командарм решил переместить командный пункт восточнее Слуцка и расположить его позади оборонительного рубежа отрядов 28-го стрелкового корпуса. Однако это решение оказалось запоздалым. Около 8 часов танки противника пожаловали в Гулевичи. Один работник штаба был убит, двое ранены.
Только на подступах к Слуцку противника остановил мотострелковый полк танковой дивизии Богданова. Своими героическими действиями он немало способствовал и нашему выходу из-под удара врага.
Когда колонна штаба армии следовала через Слуцк, город был охвачен пожарами. Тысячи людей с табунами лошадей и гуртами скота спешили к переправе через Случь. С чердаков ломов вели стрельбу пробравшиеся в город диверсанты. На одной из улиц кто-то бросил в нашу колонну ручною гранату. Кто, так и не удалось установить...
Генерал Попов, занимавший несколькими подразделениями 28-го стрелкового корпуса оборону по реке Случь, показал нам свои позиции. Здесь же располагался окружной запасной полк, которым теперь тоже распоряжался Попов.