Пережитое
Шрифт:
– Здесь у нас не "Рогачевские маневры", - сказал он с иронией, - хотя мы и обороняемся под Рогачевом. Ночью в полосе соседней армии кто-то действительно проворонил подводную переправу вражеских танков через Днепр... А теперь, когда гитлеровцы захватили на восточном берегу плацдарм, сил для уничтожения их не хватает.
– У нас здесь тоже немцы пробовали форсировать Днепр, но с большими потерями были отброшены назад, - заметил начальник политотдела корпуса полковой комиссар Воронов.
– Утром сюда приезжал командующий нашей двадцать первой армией генерал-полковник Ф. И. Кузнецов, - продолжал Петровский.
– Поставил
Слух мой резанула названная Леонидом Григорьевичем фамилия командующего армией:
– Позвольте, почему Кузнецов? Разве Герасименко уже не командует армией?
Командует, да не нашей, - ответил Петровский.
– Вы, как я вижу, оказавшись в тылу, совсем отстали от жизни. А жизнь не стоит на месте. Два дня назад командование Западного фронта стало главным командованием Западного направления. Армии группы Буденного, в том числе и двадцать первая, переданы в непосредственное подчинение главкома Западного направления маршала Тимошенко. А Семен Михайлович назначен главнокомандующим войсками Юго-Западного направления и на днях уехал из Гомеля на Украину. Герасименко тоже получил новое назначение, а к нам пришел Кузнецов. По его приказу готовлю наступление на Бобруйск.
К концу дня мы со Шлыковым возвратились в Чериков на свой командный пункт. Несколько раз я пытался узнать о ходе боев под Быховом в полосе 13-й армии, но безуспешно. Непосредственной связи с ее штабом мы в те дни не имели. А до нас уже явственно доносился гул артиллерийской канонады.
Обстановка прояснилась только к вечеру, когда меня опять вызвал на телеграф генерал Маландин.
– На левом крыле фронта, - сообщил он, - в районе Быхова и севернее Могилева, противник продолжает переправлять войска через Днепр и расширяет прорыв. Тринадцатая армия дивизиями второго эшелона наносит контрудар на Быхов. Двадцать первая сегодня овладела Рогачевом и Жлобином и успешно наступает на Бобруйск, оттягивая туда немецкие дивизии с могилевского направления.
В заключение Маландин напомнил:
– Имейте в виду, подготовить для обороны рубеж по реке Проня надо к исходу сегодняшних суток.
– Оборону по Проне займем в срок, - заверил я.
– Но на таком широком фронте без заграждений, без противотанковых мин она будет очень слабой. Да и правый наш фланг открыт - севернее Чаусы никаких войск нет.
– Вопросы обороны стыка в районе Чаус согласуйте с командармом-тринадцать. Он со своим штабом там как раз и размещается, - ответил Маландин.
– А противотанковые мины для вас уже посланы на станцию Чаусы.
5. Прощай, четвертая
Помощь дивизиям 13-й армии при выходе их из окружения.
– Передача войск. Армейское управление развертывается в управление Центрального фронта
14 июля, утром, вместе с генералом Поповым и группой штабных командиров я выехал на правый фланг 28-го корпуса в район Чаус.
День был жаркий, солнечный. Дорога казалась пустынной. Лишь проехав половину пути, мы стали обнаруживать в рощицах и кустах замаскировавшиеся там тылы частей, занявших оборону по реке Проня. У копошившихся возле повозок красноармейцев лица были черные от загара и пыли, и это делало их похожими друг на друга.
У самых Чаус, возле железной дороги, встретили небольшую группу вооруженных людей, цепью выходивших из лесу. Возглавлял ее худой, небольшого
– Разыскиваем вражеских диверсантов, - с таинственным видом доложил он генералу Попову.
– Утром в милицию заходили два гражданина, которые видели снижавшихся здесь парашютистов.
– Едва ли вы найдете этих парашютистов, - заметил Попов.
– Лучше бы разобрались, что за люди сообщили вам о них...
Сколько раз во время отступления в Белоруссии мы отрывали войска для розыска якобы выброшенных с самолетов вражеских диверсантов. И, как правило, сведения об этом были ложными, исходили от враждебных элементов. Теперь мы имели возможность убедиться, что на такого рода поиски отвлекаются не только военнослужащие.
В Чаусах на западной окраине нашли батальон 143-й стрелковой дивизии. Бойцы сидели в окопчиках, отрытых на огородах. У перекрестка дорог стояла батарея.
Командир батальона доложил, что никаких войск в Чаусах больше нет. Связь с дивизией он поддерживает посредством конного посыльного. Штаб 13-й армии, но его данным, находился восточнее Чаус.
Послав двух человек на поиски штаба армии, мы в течение часа оставались в батальоне.
– Сегодня с утра артиллерийская стрельба особенно явственно слышна на севере, в районе Горок, - делился с нами комбат.
– Еще вчера вечером я выставил на северной окраине юрода роту с двумя 45-миллиметровыми пушками. Она контролирует дорогу из Горок. Сегодня утром но этой дороге к Чаусам приближался броневик с несколькими мотоциклистами. Обстреляли его из пушки, и он ретировался на север.
Высланные на розыски штаба 13-й армии командиры усыновили, что в районе Чаус его уже нет. Командарм уехал под Быхов, где шли бои, а штаб переместился в Кричев.
После этою генерал Попов направился в свои войска проверять оборону на реке Проня, а я решил наведаться к коменданту станции Чаусы. Комендант доложил, что станция подвергается систематическим налетам вражеской авиации. В гот день немецкие бомбардировщики успели уже трижды нанести свой визит. Часть станционных построек была разрушена. На путях валялись разбитые вагоны и платформы. Мимо меня пронесли нескольких убитых.
Коменданту эта картина была, как видно, не в диковинку, и он спокойно продолжал свой доклад:
– Эшелоны и транспорты подаются сюда только ночью. Двое суток назад у нас выгрузился пятый эшелон сто тридцать второй стрелковой дивизии. Командует ею генерал-майор Бирюзов. Сосредоточивайся она в районе Быхова.
Оставаться здесь дольше не имело смысла, и я тоже поехал проверить оборону на Проне. Больше всего меня интересовало положение дел в 42-й стрелковой дивизии. Она занимала оборону на фронте до 20 километров, и в полосе ее находился Пропойск. Ни противотанковых мин, ни других средств для создания на пути врага серьезных инженерных препятствий здесь не имелось. Стрелковые взводы и роты едва успели отрыть окопчики. Подступы к реке с запада прикрывались огнем артиллерийского полка. В районе Пропойска один его дивизион стоял на открытых позициях, изготовившись к стрельбе прямой наводкой. У моста через реку Проня была выставлена батарея ПТО, и мост подготовлен для взрыва. Там же находился и командный пункт командира 41-го стрелкового полка.