Перевозчик
Шрифт:
– Вот именно.
Пришел официант и поставил на стол большую чашку кофе, подложив крохотную циновочку.
– Как прошло расставание? – спросил Янгер, ловя аромат свежего кофе и старательно экспертируя его составляющие – запах синтетических смол не замедлил проявиться.
– Хреново прошло. Она до последнего была уверена, что я мечтаю перебежать на ее местечко. Ну и самое главное, я был главным пахарем в их сельскохозяйственном кооперативе.
– Вообще-то, проблемы негров шерифа не колбасят,
– Зачем?
– Подпись ставить.
– Кровью?
– Это зависит от того, хочешь ли ты попасть в штат, приятель.
– Нет, я предпочитаю остаться свободным человеком и не напрягать твою сморщенную задницу.
– Так уж и сморщенную? – оторвался от кофе Янгер.
– Короче, я тебя спасаю, приятель. Не нужно мне ваших погон и пенсий. Просто дайте хорошие деньги с нулями. Я нули просто обожаю.
– Сколько ты хочешь?
– А сколько ты предложишь?
– Пятьдесят тысяч…
– Тогда я скажу – два миллиона.
Янгер вздохнул и отодвинул кофе. В нем была подмешена какая-то синтетическая гадость, которую он не сразу распознал.
– Давай начистоту, Роджер, время дорого.
– Давай.
– Мне сказали, максимум – пятьсот. Давай сделаем вид, что мы бились до крови и вышли на четыреста пятьдесят.
– Четыреста семьдесят.
– Да и хрен с тобой, пусть четыреста семьдесят, а в бумагах, если хочешь, будет полмиллиона.
– А зачем мне на бумаге?
– Не знаю, может, для понтов. Девкам будешь показывать – хвастаться.
– Ладно, только перевод сразу после подписи договора.
– Нет, давай иначе. Я даю тебе две штуки предаванса, а главное время пойдет, как только ты отвалишь из космопорта.
– Покажи бабло, – потребовал Роджер.
Янгер вздохнул и достал пухлый кошель, откуда стал вынимать настоящие чипованные банком банкноты. Это были его личные деньги, и он отдавал их потому, что был уверен – Роджер уже не соскочит.
Роджер взвесил пачку и, не пересчитывая, сунул в карман.
– Мне это нравится, Янгер. Сегодня бухну, а завтра в полном твоем распоряжении.
– Ага, разбежался. Если бабло в карман положил – поехали в застенки.
– Всего-то закорючка, Джоу? Чего так напрягаться?
– Не закорючка, приятель. Как только ты взял деньги, ты начал работать. Поехали в застенки и прямо в лаб, там тиснем на твою шкуру донесение.
– Теперь вы это так делаете?
– А что, совать патрон в задницу приятнее?
– Не то чтобы очень, но пластик ни одна аппаратура не фиксирует, я катался, как хотел.
– Теперь это в прошлом, уже года три как в прошлом. Сейчас мы просто маркируем шкуру.
– Лазером?
– Лазером.
– А это больно?
– Нет, конечно. Мощности минимальные,
– Это умно.
– Я же говорю, с момента твоего бегства многое изменилось.
– Я не бежал, меня вышибли.
– Да какая разница?
– Большая, Джоу. Очень большая. У меня задница до сих пор побаливает от этого пинка, хотя отправили на армейскую пенсию. Формально – без обвинений.
– Ну так пожалуйся мне, Роджер, я до сих пор не знаю, за что тебя вышибли, – предложил Янгер, отодвигая свой фальсифицированный кофе. – Все, что я слышал, – разбазаривание секретной информации.
Роджер замотал головой.
– Нет, приятель, что было – то прошло. Вышибли, и ладно. Давай, допивай пойло, и поехали в обезьянник. Я хочу сегодня же получить на шкуру этот ваш материал и выслушать навигационный маршрут. Куй железо, пока горячо, майор.
– Да, капитан, я помню. Поехали.
Янгер бросил на стол мелкую купюру, встал из-за стола, и они с Роджером направились к запаркованной неподалеку казенной машине.
13
Вид серых стен, бежевых панелей и кабельных коробов под потолком пробудил в Роджере давно забытые ощущения.
Воздух был осушен кондиционерами, объемы прощупаны сканерами, и даже морды сержантов на входном контроле почти не изменились. Те же широкие плечи, те же сломанные носы и решимость в глазах.
«Хорошо, что хоть здесь что-то не меняется», – подумал Роджер, чувствуя под языком покалывание от ионизированного воздуха контрольной камеры.
– Проходите, сэр!
– Спасибо.
– Ну и как тебе? – спросил его на той стороне Янгер, заметив перемены на лице Роджера.
– Хотел бы соврать, но тут не пройдет.
– Не пройдет, Роджер. Позитивные ассоциации?
– О да. Это как в школе – первого сентября ты рад встрече с товарищами, улыбаешься учителям, заглядываешься на подросших девчонок, но через месяц посылаешь все это подальше, и снова хочется на каникулы.
– Да ладно тебе. Давай за мной, пока на каникулы не захотелось.
Они прошли к лифту, поднялись на пару этажей и вышли в коридор, где пахло антисептиками.
Роджер заволновался – никому бы не понравился подобный запах, свойственный операционным и травматическим пунктам.
– Это не для нас, не обращай внимания, – сказал Янгер, уверенно шагая по длинному коридору, и Роджеру ничего не оставалось, как последовать за ним.
Внутри владения службы оказались заметно больше, чем это выглядело с улицы, и Роджер об этом знал. Наружные постройки, выглядевшие как отдельные, на самом деле были соединены в единый комплекс и занимали едва ли не целый квартал.