Переводы
Шрифт:
Молния тебя сожги!
этери
Как вода в котле не схожа
С речки светлою водой,
Так и падчерицы доля
С долей дочери родной.
Хоть бы образ свой сиротке
Мать оставила в помин!
Им как солнышком бы грелась
В хладном сумраке долин.
Хоть бы голос свой, голубка,
Завещала сироте!
Не плутала бы сиротка
В мокроте и черноте.
Хоть бы уст своих
Позабыла уходя!
Не промокла бы подушка
От соленого дождя.
Целый день проклятья, ругань
И во сне и наяву.
Обделенная судьбою,
Богом кинутой живу.
Хоть бы что-нибудь сиротке
Мать оставила в помин!
Хоть бы уст своих улыбку,
Взгляд очей своих один!
От зари до черной ночи
Спину гнуть да слезы лить,
Как ни гнись, раба, под ношей —
Клятой быть да битой быть!
Знать, под красною луною
В час недобрый родилась!
Заглянул к малютке в люльку
Лунный глаз – не в добрый час!
Поднялась Этери с ложа:
Тюфяком ей был тростник,
Плоский камень – изголовьем.
Подняла Этери лик, —
И всю землю озарила
Бедной девушки краса.
Подняла Этери очи —
Отразила небеса.
Погруженная в раздумье,
Поглядит Этери ниц —
Сонмы ангелов нисходят
По лучам ее ресниц.
Шеи горного джейрана
Шея девушки стройней.
Под дубленою овчиной
Стан – что лилия полей!
Только нет у ней нарядов.
В черном рубище, бедна...
Хоть бы бусинка цветная,
Иль застежка хоть одна!
Взяв корзинку через руку,
Вывела на волю скот.
За овечками – корова,
Следом – девушка идет.
Поясок на ней – богатый,
Ибо косами двумя,
Цвета черного агата,
Опоясана она.
Вдоль спины пустить вожжами —
Не управиться самой!
То в кустарнике застрянут,
То почудятся змеей.
Грех на эдакие косы
Призывать Господень гром!
Вот и странствует Этери
В поясе волосяном,
От рассвета до заката
Не встречая ни души.
Незабвенное виденье
Девушки в лесной глуши!
3
Бродят овцы и корова,
Щиплют свежие ростки.
Под чинарою Этери
Внемлет голосу реки.
Но другой ему на смену
Звук: охота! своры плач!
Мчит олень, круша орешник,
За оленем – конный вскачь,
Словно дождь лежачий – стрелы
С напряженной тетивы.
Не сносить тому оленю
Венценосной головы!
На голову пав, с откоса
Покатила кувырком.
Не отдышится Этери,
Спрятавшись за тростником.
Но тростник, неверный, выдал!
На две стороны тростник
Разошелся и увидел
Юноша
Точно дерево сухое,
Вспыхнул. И горящих глаз,
Как стрелой в того оленя,
Взглядом в девушку вперясь,
Пуще дерева сухого
Пышет: ест его огонь!
Как взглянули – не сморгнули,
Не дохнули он и конь.
Ястреба на куропатку
Взгляд – железо бы прожег!
Тростника бы не зажгла бы
Девушка пожаром щек!
Лук и стрелы, бросил наземь,
Следом спрыгивает сам;
К девушке подходит робко,
Телом статен, станом прям.
Лишь тростник вокруг высокий
Да зеленые леса.
К лбу прикладывает руку:
“Здравствуй, девушка-краса!
Кто ты, милая, откуда?
Кто твои отец и мать?
Почему ты в рваном платье?
Как тебя дозволишь звать?”
Как скала, молчит Этери —
Впрямь ли потеряла речь?
Немотой ее разгневан,
Юноша заносит меч:
“Говори сейчас же: кто ты?
Я не зря тебя нашел.
Говори – не то не медля
Расщеплю тебя, как ствол!”
этери
Только с птицами лесными
Я беседую в лесу.
А пугать меня железом —
Чести мало удальцу!
годердзи
Хоть одно, голубка, слово!
Кто твои отец и мать?
Почему в таких лохмотьях
Странствуешь, хотел бы знать?
этери
Всех война взяла, одну лишь
Матушку взяла земля.
Ест и пьет меня, сиротку,
Злая мачеха-змея.
Побредешь овечьим следом —
Будет хижина в лесу.
С мачехой живу, старухой,
Скот ее теперь пасу.
годердзи
Почему глаза отводишь?
Мимо глаз моих глядишь?
Ведь и взглядом не обидел!
Допроси речной камыш.
Пусть луны небесной краше,
Чище снега на горах, —
Человек тебе я равный!
Что я – падаль или прах?
Нету умысла дурного
У плененного тобой.
Назови, голубка, имя!
Напои меня водой!
этери
И ребенок незнакомцу
Не откроется – как звать!
годердзи
Памятью твоих усопших —
Успокой их благодать
Господа! Могил их ради
И живой моей любви,
Утоли, голубка, жажду!