Перевал Бечо
Шрифт:
— Сыночек! — послышался в толпе материнский голос.
Юра виновато улыбался.
Освободившийся конец веревки снова бросили в трещину. Наступили тревожные минуты.
— Иду! — послышался глухой, словно из погреба, голос.
Выбравшись наверх, Кухтин развязал грудную обвязку, булинь, и громко произнес:
— Говоришь, Юрик, шапку потерял?
— Ага!
— Ничего! — Кухтин подошел ближе, по-отцовски обнял мальчика за худые плечи. — Могло быть и хуже…
Юра думал, что сейчас начнут его отчитывать, бранить за неосторожность. Но Кухтин
— Бери, бери. — И подхватил рюкзак, давая этим понять, что пора в путь.
Колонна зашевелилась и, растянувшись на большое расстояние, снова двинулась по леднику. Узкая тропа поначалу шла на юго-запад, потом пересекла ледник и вышла к снежному выступу, имевшему форму куриной грудки.
— Ну что там, Леша? — окликнул Малеинова Кухтин. — Снег или лед?
Малеинов не раз ходил через Бечо и хорошо знал все подходы к перевалу, в том числе и Куриную грудку.
— Если хочешь знать, Витя, — ответил Малеинов, — ближе к ледовому выступу снег обычно держится до середины лета. Идти там легко, но, чтобы случайно не попасть в скрытую трещину, необходимо тщательно прощупывать наст ледорубом.
— Так это до середины лета, — заметил Кухтин. — А остальное время?
— В июле и даже в первой половине августа на Куриной грудке снег плотный, подъем не требует специальной подготовки… Только глядеть нужно в оба: идти внимательно, осторожно, плотно вбивать ботинок в снег.
— Если не ошибаюсь, сейчас уже середина августа, по-твоему, выходит, что на Куриной грудке лежит снег?
— Трудно сказать. Год на год не похож. Сейчас, думаю, снег давно сошел и там сплошной лед.
Разговор продолжался бы, если бы Алексей не увидел из-за поворота крутой ледовый гребень. Озаренный солнцем, он был хорошо виден всем. Какая-то женщина остановилась и воскликнула:
— Так это и есть Куриная грудка?
Остановилась вся колонна. Люди с ужасом смотрели на ледяной выступ.
— Ничего не скажешь! — вырывается из уст Кочергина, седого шустрого старика в длинном дождевике поверх теплой куртки, застегнутой на все пуговицы. — Если сорвешься, то и костей не соберешь.
— Ну зачем вы так, — с укором заметил молодой крепильщик с лыжной палкой в руке.
Зябко поеживаясь, Кочергин заморгал глазами и, видно, что-то хотел сказать в ответ, но, услышав вблизи голос Одноблюдова, словно ужаленный, подскочил:
— А как вы думаете, Юрий Васильевич, — спросил он, — под силу нам взобраться на этот утес?
— Если бы не под силу, то и не тащили бы вас сюда.
Бледный и растерянный, стоял перед ним старик, хотя и делал усилие, чтобы овладеть собой.
— А вы не волнуйтесь, товарищ Кочергин, — успокаивал его Одноблюдов. — Куриная грудка только издали кажется страшной. А начнете подниматься, и ничего, пройти вполне можно. Пока вы передохнете, проложим для вас тропу, навесим перила. Все будет хорошо, вот увидите.
— Дай бог, чтобы все было так, как вы говорите, — прошептал старик.
Подошел Малеинов.
— А
— Тянутся по леднику, — показал рукой Малеинов.
Длинной цепочкой по леднику двигались люди. Одни шли в связках, другие без веревок. Если попадались ледяные глыбы или глубокие трещины, их обходили со всеми предосторожностями.
— Молодцы, идут осмотрительно… Сделаем здесь привал.
Малеинов, сбросив с плеч рюкзак, улыбнулся:
— Я так и знал.
Одноблюдов внимательно посмотрел на ледник.
— Пока все подойдут, мы на Куриной грудке проложим трассу. Вот только трудновато нам будет выкручиваться без кошек.
— А что поделаешь? Давай не будем терять времени, займемся ледовыми ступеньками и навеской перил.
— Об этом и хотел я сказать тебе, Алексей. — Одноблюдов еще раз осмотрел ледовый склон и тяжело выдохнул. — Начнем с тебя, как с самого опытного альпиниста… Не будешь возражать?
— Ты что!
На Куриной грудке лед был твердый и гладкий, как алмаз. Быстро сориентировавшись, Малеинов выбрался на ледовый склон. Снизу была хорошо видна его сухая, подвижная, на первый взгляд совсем не богатырская фигура. Вот он примостился на склоне и стал размечать, а потом вырубать одну за другой ступеньки. Куски льда разлетались веером. Они секли лицо, залетали под капюшон штормовки и даже прилипали к толстым стеклам выпуклых очков. Алексей отфыркивался, переходил на вырубленную ступеньку и делал следующую. Ступеньки у него шли зигзагами. Чтобы было удобней менять направление подъема, он вырубал на поворотах «лоханки» — большие ступени для обеих ног.
Затаив дыхание люди с восхищением смотрели на смельчака. Кое-кто из новичков предлагал помочь. Но Алексей молчал.
— Не слышит.
— А и услышит, так все равно не отзовется!…
Во время минутных передышек Малеинов слышал, как в висках стучит кровь, слышал голоса тех, кто кричал снизу, но не спешил с ответом. Кто-кто, а он хорошо знал, что такое ледовые ступеньки и каких навыков, опыта, мастерства требуют они от человека…
— Может, помочь? — надрывался внизу Кухтин.
— Ну ладно, — Малеинов махнул ледорубом. — Давай подмогу. — От общей колонны отделилось двое. Придерживаясь за веревочные перила, они осторожно поднимались вверх. Первым Малеинов увидел Яшу Евлакова. Это был самоотверженный парень, заместитель секретаря рудничного комитета комсомола. Следом за ним поднимался быстрый и верткий молодой забойщик.
«Да, этим молодцам силенок не занимать, — поглядывая на рослых и крепких парней, думал Малеинов. — Хоть сейчас их на ковер!»
Ребята понравились инструктору, и он принялся за обучение. Поначалу у них не все ладилось. Ледоруб ерзал в руках: то удар выходил слишком сильным, то вдруг с почти готовой ступеньки откалывался пласт льда, и ступенька приходила в негодность.
— Как, я говорил, держать ледоруб? — сердился Малеинов.
— Двумя руками, — виновато промямлил Яша.
— А ты как держишь?